В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Чтобы такое вспомнить, чтобы отпустило? Но на ум опять идёт вовсе не успокаивающее — представил, как мы дома могли бы с ней пошалить в этом самом костюме… Так, надо прекращать, а то точно скоро штаны лопнут и весь зал обернётся на оглушающий треск!
Когда аплодисменты стихли, и занавес закрылся, я успел принять непринужденный вид, встал и направился к служебному входу. Режиссёр уже выглядывал из-за кулис, неся мне припрятанный заранее тяжёлый букет.
— Роман Викторович, идёмте. Я провожу вас, — сказал он мне, отдавая розы.
Мужчина повёл меня до гримерки, болтая на ходу:
— Букет очень красивый. Алевтина, и вправду, талантливая девочка, она достойна вашего подарка.
Не знаю, искренне ли говорил режиссёр или просто заискивал перед известной личностью, но я-то точно был уверен, что даже этот букет, в котором было около сотни роз, крайне мал, чтобы быть достойным её. Аля любит именно белые розы, я знаю.
Мужчина остановился возле двери с табличкой, на которой среди нескольких других женских имён, красовалась фамилия Богданова.
— Алюша, ты ещё не успела раздеться? Тут к тебе гость.
— Нет, — ответила она. — Пусть заходит.
«А жаль, что не успела…» — тут же отозвалась моя пошлая фантазия, но я лишь отмахнулся и переступил порог. Дверь закрылась, отрезав нас от всех.
9.
Аля.
— Роман? — я, вскинув брови, смотрела на мужчину в отражение большого зеркала туалетного столика. Всё еще в образе, повернулась к нему. — Мы с тобой и так можем поговорить. Незачем для этого пробираться ко мне в гримёрку.
— Хотел лично поблагодарить за чудесный спектакль. И увидеть тебя ближе.
— Увидел? — я скрестила руки на груди, отгораживаясь от него.
— Да, но ещё недостаточно налюбовался.
— Так, Воронцов, — обратилась я к мужчине, глядя в упор. — Говори, зачем пришёл, или уходи.
— Давай поужинаем вместе?
— Нет, — покачала париком. — Всё на этом?
— Почему? — вперил взгляд в меня.
— Не хочу.
— Почему не хочешь? — продолжал он настырничать, чем начал выводить меня из себя.
— Я не хочу с тобой общаться.
— Что так? — вскинул он брови.— Я недостаточно красив для тебя?
— Нет, ты очень красивый, но я не…— вот, чёрт, что я несу? Он уже победно смеётся. — Я не это хотела сказать!
— Но сказала, — Воронцов, запрокинув голову, хохотал, подловив меня.
Я нервно закусила губы. Опять он в который раз поставил меня в неловкое положение.
— Ты меня к этому подвёл, я сказала лишь то, что ты хотел услышать.
— Не думаю.
