В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Ты, и правда, так считаешь. Я польщён, — он положил мощную руку на грудь в притворном признании.
— Я не хочу общаться не из-за этого. Или ты забыл обо всём?
— О Жене? — оборвался его смех. Чёрные глаза сверкнули.
— Не говори при мне о нём, — встала я ноги. Разозлилась. — Я не хочу вспоминать. С тобой и без него есть события, о которых я тоже хочу забыть. Ты букет принёс?
— А... Да, — явно забыл про него, так и стоял с цветами в руках.
— Дари и уходи.
Протянул мне букет. Взяла, без эмоций положила его на стол.
— Какая-то ты не очень ласковая с поклонниками своего творчества, Алевтина, — сказал Воронцов мне, нахмурив брови.
— Так то — поклонники."
"— А может я теперь твой самый страстный фанат. Ну, прямо очень страстный. Есть у тебя фан-клуб? Я вступлю, дай ссылочку?
— Так, всё, достаточно, — вдруг резко направилась к двери позади него.
Не успел Роман и рта открыть, чтобы спросить куда собралась гарфиня, как я распахнула дверь и позвала:
— Юрий Михайлович!
— Ау? — отозвался мужчина где-то в коридоре.
— Идите сюда, тут Роман …— повернулась к нему. — Как отчество?
— Викторович, — на автомате выпалил мужчина.
Я тут же отвернулась и снова крикнула в проём:
— Роман Викторович желает с вами поговорить.
Послышались беглые шаги, и на пороге замаячил тот самый режиссёр, что его сюда привёл.
— А, Роман Викторович? Конечно-конечно, пройдёмте в мой кабинет тогда.
***
Роман.
Смотрел на неё в ярости — вот же зараза! Спровадила меня всё-таки.
Она сощурила глаза и, довольная своей находчивостью, улыбалась.
Мне ничего не оставалось, как выйти из комнаты вслед за Юрием Михайловичем, пока девушка тихо ухмылялась.
Ладно, Аля. Один — ноль. Но это лишь победа в сражении, а не в войне!
Чёрт, она распаляет меня и разжигает бешеный азарт охотника. Не знаю, того ли она добивалась эффекта, но теперь я ещё больше полон решимости овладеть ей до самых краёв! И это я не только о теле…
***
Аля.
Тряслась со смеху, пока он бегал глазами по мне, не имея возможности высказать, то, что думает.
А хотелось бы сказать многое — это было видно по горящим праведным гневом глазам Воронцова.
И вовсе я не хотела затевать эти игры с ним, но уж больно он самоуверен и напорист — так и тянет утереть нос этому Павлину, считающему, что все женщины рождены, чтобы падать перед ним ниц от одного комплиментика.
