Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Здрасьте, – пробормотал парень. – Фиби, сидеть!..
Громадная псина тут же уселась у его ноги, взглянула на Маню и осклабилась в улыбке.
– Какая большая собака, – восторгалась Маня. – Я таких не видела.
– Турецкий кангал, – объяснил парень. – Гигантская порода. А вы к нам… зачем? Если… с соболезнованиями, то, наверное, лучше… не надо. Мама сейчас… не может.
– Мы с ней договорились, – соврала Маня. – Не переживайте, Федя. Так получилось, что я последняя видела вашего отца и разговаривала с ним. Для вашей мамы это важно.
Федя поморщился.
– Ей бы поесть и поспать, – сказал он. – Она совсем не спит.
– Может, врача позвать? – посочувствовала Маня.
– Был, мама его прогнала. Слушайте, я вас знаю. Интервью видел на «Ютубе». Вы писательница, да?
Маня кивнула.
Парень придвинулся поближе и заговорил горячо:
– Слушайте, попробуйте её заставить лечь! Она всё время сидит и курит! И молчит. И даже не плачет.
– Плакать легко, – сказала Маня. – А ей сейчас очень трудно.
– Я понимаю! – Федя дёрнул плечом. Турецкий кангал, гигантская собака, шевельнулся и посмотрел встревоженно.
– Никто сейчас не поможет, Федя.
– И что делать?
Вопрос был детский, наивный, но на него требовался ответ.
…Как Мане было всех жалко! Как жалко!..
– Вы пока идите с собакой, – сказала Поливанова. – Вы же гулять шли?
Парень кивнул.
– А я попробую поговорить с Женей. Может, мы что-нибудь и придумаем.
Он посмотрел с надеждой – дети верят во взрослых. Взрослые сильнее, больше знают, смогут защитить и помочь.
– Мама на террасе, – повторил парень и махнул рукой в сторону дома. – Она там постоянно сидит и молчит. И Рита с ней. А Машка по лесу бегает, не может сидеть.
– Я понимаю.
Маня проводила их глазами – они оба были громадные и понурые.
…Что она сможет придумать? Как защитить и помочь?…
Писательница побрела к дому и немного послонялась перед крыльцом, всё никак не могла заставить себя войти. Ей казалось, как только она увидит Женю, что-то случится такое, чего уже никак не удастся поправить.
…Э-эх, была не была!
Маня поднялась по ступенькам и заглянула.
– Здравствуйте, можно?
Никто не ответил, и она сообразила, что терраса с другой стороны, далеко, там ничего не слышно.
Она спустилась в сад – весь только расцветающий, набирающий силу, молодой и ликующий – и обошла кругом."
"Терраса тоже была вся уставлена цветами – Павел Кондратьев старался на совесть! За цветами что-то равномерно поскрипывало.
