Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Маня постучала по перилам:
– Можно?
Произошло какое-то движение, но поскрипывание не прекратилось. Перед Маней на верхней ступеньке возникла Маргарита – всё в той же чёрной газовой косынке на голове.
– Слава богу, – выдохнула она, словно ждала гостью изо всех сил, – хоть кто-то догадался заехать!.. Поднимайтесь, поднимайтесь сюда! Женечка, к нам пришли! Слышишь?
Женя качалась в деревянной качалке – туда-сюда. По чистым доскам пола вслед движению мотался съехавший плед – туда-сюда.
– Добрый день, – растерянно сказала Маня.
– Да вы проходите! Женечка, Покровская приехала, писательница! Мы с тобой вчера ночью её интервью смотрели, помнишь?… А вот она сама, собственной персоной! Я чай соберу! Попьём чаю, да, Женечка?…
Маня посмотрела на хозяйку дома и отвернулась, потому что сильно защипало в глазах. Но она преодолела себя, храбро подошла и уселась рядом с качалкой на диван, с которого, видимо, только что вскочила Рита.
– Женя, я к вам по делу, – начала Маня неприятным и злобным от отчаяния голосом.
Вдова Максима за несколько дней изменилась до неузнаваемости – похудела и словно съёжилась. Щёки ввалились и обвисли, прямые плечи сгорбились, она стала похожа на старушку из фильма про дом престарелых.
Женя подняла на Маню водянистые глаза и посмотрела пристально, видимо не узнавая.
– Вы не можете меня не помнить, – тем же неприятным голосом продолжала Маня. – Мы встречались на работе у вашего мужа, на другой день после того, как его убили.
Тут она почувствовала сильный тычок в бок и оглянулась.
– А вы лучше делом займитесь, – выдала ей писательница Покровская. – Давайте чаю, бутербродов. Я не завтракала. И в темпе, в темпе!..
Домоправительница вытаращила глаза от изумления и стала хватать ртом воздух. Маня головой указала ей на дверь.
Та вдруг спохватилась и помчалась в дом, поминутно оглядываясь и чуть не спотыкаясь.
– Ну? – вновь обратилась Маня к старушке, которая была когда-то женой Максима и красивой женщиной.
– Не кричите, – прошелестела старушка. – Я отлично вас помню. Вы Маня. Что вам нужно?…
– Поговорить с вами.
– Я не могу разговаривать.
– Придётся смочь, – заявила писательница. Она не собиралась сдаваться.
– У меня мужа убили, – сообщила Женя. – Прямо здесь, в саду. Я совершенно не могу тут находиться, но мне больше некуда пойти.
Ни у Мани Поливановой, ни у писательницы Покровской не было… опыта.
