Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Позвонили соседи, сказали, что дверь открыта, а никто не отзывается. Ну, они зашли, а там…
– Ты Раневского вызвал?
– Первым делом.
– А чего он не едет?
– Мань, это в кино они через десять секунд появляются! Как сможет, так и приедет.
Писательница помолчала. Подобрала с земли веточку и сломала пополам.
– Ром, я зайду? В дом?
– Зачем?!
Она и сама не знала. Но была уверена, что должна… посмотреть. Явится Раневский, прогонит, и она ничего не узнает.
Заходить ей не хотелось, и было страшно. Она надеялась, что Ромка её отговорит, не пустит.
Он почесал шею.
– Я с порога посмотрел, ну… увидел, как она лежит. Дальше не пошёл. Хочешь, зайди.
– Наверное, нельзя, – предприняла Маня последнюю попытку.
– Конечно, нельзя.
– Ну, я пойду.
– Иди.
Дом у помощницы Максима был чудесный – небольшой, чистенький и весь резной, видно, ей нравились наличники, коньки и балясины! И стоял прекрасно, прямо на границе заповедника. Дядя Николай домчал Маню за несколько минут.
Маня поднялась на крылечко, тоже всё в затейливой резьбе, повздыхала и зашла.
Внутри было тихо, пахло кофе и тикали часы.
Елена Васильевна лежала в гостиной у стола, раскинув руки и поджав одну ногу, как птица. Глаза открыты, вид как будто удивлённый.
…Как она сказала тогда? Все надежды на счастливую старость рухнули? На домик у моря, на яблоневый сад?
Они обе и не подозревали, что Елене не понадобятся ни старость, ни яблоневый сад! За неё всё было решено – какой-то человек пришёл и застрелил, и больше ничего не потребуется.
Всё кончилось.
Стараясь не смотреть на тело, бывшее раньше Еленой Васильевной, Маня по кругу обошла комнату.
Обстановка была выдержана в русском стиле – вот странно!.. Помощница казалась вполне европейской дамой, и ей, пожалуй, больше подошёл бы какой-нибудь скандинавский минимализм, нечто серое, узкое, длинное, каменное. Уж никак не петушки и вышитые накидки на подушки! Но всё наоборот – каменного и узкого ничего не было, а были как раз резные деревянные стулья, начищенный самовар на широком подоконнике, этажерка с шишечками, на этажерке – герань и несколько растрёпанных романов.
…Ещё должен быть толстый кот в корзине и вязание.
Маня поискала кота и не нашла.
…Как же так, уныло думала она. Был человек, вот только что он был, ходил на работу, переживал, думал, заботился, и вдруг его не стало.
Зачем? Почему?
Маня заглянула в соседнюю комнату, служившую, по всей видимости, кабинетом.
