Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Я не хочу вас ждать, – забормотала она. – Зачем? Я лучше домой поеду, правда! Я не завтракала ещё…
– Выполняйте, – повторил Раневский сержанту. – Где Сорокалетов? Давайте его сюда!.. И когда экспертиза подъедет?…
– Да они все вчера Василича в отпуск провожали, небось только к обеду раскачаются!..
– Поливанову увозите отсюда! Поливанова, где вы успели наследить? Возле тела успели?
– Да не подходила я близко…
– Значит, только в кабинете. Сержант, отведёте её на пальчики, придётся снимать, чтоб отделить!
– Что отделить? – уже окончательно перепугалась Маня.
Минут через двадцать Маня оказалась совершенно одна в крохотной комнатке с прикрученной к полу табуреткой и каким-то на редкость пакостным столом. Больше в комнатке не было ничего. Телефон не работал, а дверь снаружи сторожил давешний сержант, который и притащил её сюда.
Писательница Покровская села на табуретку и огляделась. Но глядеть было не на что.
– Я домой хочу, – негромко и жалобно выговорила она.
Маня подтянула к себе трость, которую прислонила было к столу, поднялась и обошла комнату по периметру. Оказалось, что под потолком имеется окно, забранное решёткой и наглухо закрытое ставнями.
За окном наверняка солнце и голубое высокое небо. А может, дождик набежал, с утра над лесом бродили тучи.
Маня была уверена, что прошло полчаса, но оказалось – три минуты.
…Нет, так не годится. Она не вынесет. У неё разовьётся клаустрофобия.
Маня решительно проковыляла к двери и распахнула её. Сержант, оторвавшись от телефона, вскочил и уставился на неё.
– Я хочу домой, – сказала Маня басом. – И чаю.
– Гражданка, вернитесь на место.
– Принесите мне чаю!..
– Гражданка, попрошу вернуться!..
– Я не могу там сидеть, – заявила Маня. – Мне плохо сделается.
– Или мне придётся применить силу.
– Силу! – фыркнула Маня. – Какую ещё силу!
Сержант был невысок и тщедушен. Мане наверняка удалось бы его скрутить!
От греха подальше, покуда не дошло дело до рукоприкладства, писательница вернулась в узилище, плюхнулась на табуретку и задумалась.
…А если Елена Васильевна просто забыла фотографии на работе? Не могла она их забыть, вон как переполошилась, увидев их у Мани! И она ясно сказала, что должна вернуть их на место. Хорошо, допустим, она вернула. Допустим, вчера она ездила к Жене и оставила фотографии в доме. А потом Женя её застрелила!..
