Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Здесь помещались старинный письменный стол, громоздкий и неудобный, у Мани был очень похожий, торшер, обшитый бомбошками по краю, вытертое плюшевое кресло, полосатая козетка, на которой стояла недопитая кофейная чашка.
Маня вздохнула.
Она и сама не знала, что хочет увидеть.
На глаза ей попалась сумка Елены Васильевны – та самая, с которой она была на работе. Маня подошла и заглянула.
Сумка как сумка. Тонкие разноцветные папки с бумагами и всякие дамские мелочи.
Маня опять вздохнула.
С улицы послышался шум – заурчал автомобильный мотор, и какие-то люди заговорили громкими голосами.
Писательница пошла было к выходу, но вдруг… вспомнила! Она метнулась к сумке, открыла, заглянула.
И перебрала папки."
"Вытащила их на стол и снова заглянула внутрь.
Голоса звучали совсем близко, как видно, люди поднимались на крыльцо.
– Куда она могла их деть? – сама у себя спросила Поливанова. – Выложила? Куда?
И принялась выдвигать ящики письменного стола. Они застревали в пазах, выходили плохо.
– Что тут происходит?! – взревел следователь Раневский. – Опять вы! Что вы делаете?!
– У неё были фотографии, – выпалила Маня и потрясла застрявший ящик. – Она при мне положила их вот в эту сумку. Они куда-то делись.
– Да вы на самом деле чокнутая, что ли?!
– Она сказала, что вернёт их туда, где они должны быть!.. А они должны быть у Максима!
Раневский в два шага подошёл к писательнице, схватил её за запястье и выволок наружу.
– Это место преступления, – сквозь зубы прошипел он.
И как следует потряс Маню.
– Вы соображаете, что творите?! Я вас… я вас задержу на трое суток без решения суда!
Маня вырвала руку.
– Послушайте, – горячо заговорила она. – Я не придумываю. Были фотографии, я их украла из кабинета Максима! У него из дома! А сейчас их нет.
Раневский посмотрел на неё. Они были почти одного роста, и смотрел он ей прямо в глаза. Губы у него шевелились.
– Я всё понимаю, – уверила его Маня Поливанова.
– Я вам голову оторву, – пообещал Раневский. – Кто вас сюда вызвал?
– Роман Сорокалетов. А ему соседи позвонили.
Следователь секунду думал, а потом громко позвал сержанта.
На зов явился парнишка в форме.
– Поливанову в комитет, пусть меня там дожидается. Никуда не отпускать, в сортир провожать и ждать. Ясно?
– Так точно!
– Выполнять!
Маня стала отступать.
