Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Я прошу прощения! Меня зовут Мария Поливанова, и я к вам… по делу.
– Очень прекрасно, – обрадовался профессор. – Хотите чаю, как раз вскипел?
– Чаю? – растерянно переспросила Маня.
Оказывается, кипяток в колбе предназначался не для опытов, а для чая! Профессор выключил горелку, аккуратно снял колбу и достал ещё одну колбу, поменьше и с носиком.
– Вы любите белый китайский чай? – спросил он, продолжая возиться с тонкой посудой.
Маня засмотрелась на его руки – очень красивые.
– А?
– Я вообще люблю чай, – встрепенулась писательница.
– Неприлично любить чай?!
Маня улыбнулась:
– Анна Ахматова когда-то придумала такую штуку. Она говорила, что люди делятся на две категории. Кто что любит! И это совершенно противоположные категории!
– Ну, ну? – поторопил Шапиро и обернулся от своих алхимических приборов.
– Одна категории – это кофе, кошки, Мандельштам. А вторая – чай, собаки, Пастернак.
– То есть вы в той, где Пастернак и собаки?
Маня кивнула.
– Я раньше всё время пила кофе, потому что так положено, – продолжала она. – А потом меня захватила мысль, что можно этого не делать, если мне не нравится! И не хочется!
– Как в анекдоте про старого еврея, – поддержал профессор, – который на смертном одре сокрушался, что так ни разу в жизни и не выпил чаю, как ему хотелось. В гостях он клал в стакан три ложки сахару, а дома одну, а всегда хотелось две…
Маня улыбнулась.
– Почти так и есть. Только я сообразила не на смертном одре, а чуть пораньше.
– Может, и не нужно привыкать в таком случае? – спросил профессор. – Вам без сахара, конечно?
– Конечно!
Он разлил чай в две крохотные пиалы – как положено, и они глотнули.
– Превосходный чай, – похвалила Маня.
И ещё глотнула.
– Итак, зачем я понадобился такой знаменитой писательнице?
Маня зарделась.
Вот совершенно она не собиралась краснеть и смущаться и всё же покраснела и смутилась, уж больно хорош оказался профессор Шапиро.
– Вы меня узнали, да? – глупо спросила она.
– Вас трудно не узнать, вы очень… особенная. – Профессор улыбнулся. – И у вас абсолютно узнаваемая манера речи. Я видел несколько ваших интервью.
– Спасибо.
– Видите ли, я не мог рассчитывать на нашу с вами встречу и поэтому смотрел интервью не для того, чтобы сейчас отпустить вам комплимент, а потому что мне нравится, что вы говорите и как.
