Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Профессор на ходу экзаменовал их, почему именно этот вид не годится для почв в заповеднике, Аделаида сердилась и возражала, студенты отвечали невпопад, профессор тоже начинал сердиться, и никто не обращал никакого внимания на Маню.
Она или стояла молча, или катила тачку.
Когда растений оказалось так много, что Аделаида стала оглядываться в поисках ещё одной тачки, Маня осторожно спросила:
– Может быть, достаточно?…
– Вот ещё только беловодник серебристый! Он так красиво цветёт! И будет всё лето цвести, до осени.
– Он сначала белый цвет даёт, а в конце сезона розовый, – поддержал профессор. – А какие у вас на участке деревья?
Маня перепугалась:
– Я дерево не доволоку, Ефим!
Он засмеялся:
– И напрасно! Наши вырастут быстро и полноценно.
– Были яблони, – начала Маня.
– И погибли, да? – сунулась Аделаида.
Маня кивнула.
– Ещё впереди у забора ёлочки декоративные…
– Желтеют? – моментально спросил профессор.
Маня опять кивнула.
– Посадите клёны, берёзы, можно ясень. Из кустарников шток-розу и шиповник.
– Если хотите яблони, – подхватила Аделаида, – мы вам подберём сорта, чтоб не болели и не погибли. В садовых центрах не берите, не вырастут.
– Спасибо! – от души сказала Маня.
Ей хотелось немедленно начать всё сажать, растить, смотреть, как цветы распускаются, а деревья набирают силу!..
– А на чём повезёте?
Маня растерялась.
Тачка была полна. Несколько неуместившихся горшочков боком пристроены поверх остальных.
– Может, Петровича попросить? – сообразила Аделаида и посмотрела на профессора.
Он поднял вверх палец:
– Сейчас организуем!
Обратно в заповедник Маня отправилась на «жигуленке-каблуке». Она сидела, почти уткнувшись носом в лобовое стекло, водитель Петрович в засаленной бейсболке и почему-то телогрейке, хотя было совсем тепло, курил одну папиросу от другой, всякий раз спрашивая у Мани позволения.
Маня неизменно разрешала.
В багажнике ехала рассада, и мысль о ней Маню радовала.
Возле первого поста Петрович и дядя Николай, вызванный по телефону, перегрузили рассаду в прицеп, и Маня покатила дальше, чувствуя себя полностью и окончательно деревенским жителем.
– Лёля! – закричала она с крыльца и затопала ногами, отряхивая с кроссовок чёрную жирную землю. – Лёлик, выходи, смотри, что мы привезли!
– На терраску ставить или куда? – спросил дядя Николай.
– Да, да. – Маня стащила кроссовки и вбежала в дом. Волька кинулся ей навстречу и запрыгал, как бочка.
