Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Молодой человек в чёрном костюме держал стакан с водой, пожилая пара, явно муж и жена, смотрели встревоженно и с сочувствием.
– Лучше бы всё же «Скорую», – выговорила жена. – Вить, может, вызвать?
– Не нужно, спасибо! – вскричала Маня. Только «Скорой» ей не хватало! – Я просто немного посижу, и… всё.
– А вы ходить-то сможете? – усомнился молодой человек в костюме. – Вдруг перелом?
– Нету у меня никакого перелома. Просто я на неё уже падала, на эту коленку!
И тут громом грянул тихий изумлённый голос, так хорошо знакомый писательнице Покровской:
– Манечка?… Что случилось?!
– Анна Иосифовна, не волнуйтесь, я… я упала.
– Маня!..
Анна Иосифовна подняла брови, посмотрела по сторонам, и, словно по мановению невидимой волшебной палочки, всё вокруг завертелось, как в кино на ускоренной перемотке! Откуда-то появился лёд в салфетке, прибежала женщина в белом халате с бинтом, пластырем и шприцем, принесли таблетки, которые Маня покорно проглотила.
– Нужно подняться в мой номер, – командовала полководец Анна, когда порез на руке писательницы был обработан и заклеен.
Маню, как инвалида Первой мировой, взяли под руки и повели. Она даже сопротивляться не пыталась, знала, что это бессмысленно, себе дороже.
В номере её усадили на кушетку, водрузили ногу на пуфик, словно это была не Манина нога, а чья-то чужая.
Анна отдавала распоряжения.
– Сейчас будет врач, – объявила издательница, когда из номера всех как волной смыло и они остались вдвоём.
"Маня повесила голову – она чувствовала себя очень виноватой.
– Я просто зацепилась за ковёр, Анна Иосифовна. Ничего страшного, правда! И врача никакого не нужно.
– Я потребую у администрации объяснений, почему ковёр на лестнице лежит так, что можно серьёзно покалечиться!
– Анна Иосифовна, нет!
– Сиди спокойно, Маня.
Очень ловко Анна стянула с неё окровавленную рубаху, брезгливо, двумя пальцами бросила на пол, а самое Маню завернула в банный гостиничный халат.
– Где твои очки?
– По-моему, в урне. Я их раздавила.
– Запасные есть?
Разумеется, у Мани были запасные очки, они всегда у неё были, но дома, в Щеглове!.. А без очков она становилась слепой, как крот, которого вытащили из норы на солнце.
– Ах, что за наказанье с тобой!
– Анна Иосифовна, правда, не беспокойтесь!..
– Это всё звенья одной цепи, – продолжала Анна безжалостно.
