Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Ушли водяная дрожащая зыбкость и расплывчатая серость.
– Анна Иосифовна, спасибо вам огромное… Они, должно быть, стоят миллион. Или два! И откуда вы знаете моего офтальмолога?
– Мария, я сама тебя устраивала на приём к доктору Коновалову.
– Ах да, – спохватилась Маня.
Сняла новые очки и повертела в руках. Хороши, ничего не скажешь! Посмотреться бы в зеркало, но до него не дотянуться.
– Я бы без вас пропала, – сказала Маня от всей души.
– Об этом мы тоже поговорим, – грозно пообещала Анна.
…Господи, ещё и доктор! Маня совсем про него забыла.
Тем не менее люди в зелёных медицинских формах вскоре явились. Разложили странные чемоданы, в одном из которых оказался портативный аппарат УЗИ, и принялись за Манину ногу.
– Уже травмировали? – спрашивал молодой серьёзный доктор, глядя в монитор прибора. – Как давно? Чем лечили?
Маня честно отвечала на все вопросы. Но они так вертели и крутили коленку, что боль почти невозможно было вытерпеть, и Маня вся покрылась по2том от старания терпеть.
Наконец был вынесен вердикт: сильный ушиб, отёк, надорваны какие-то связки, но особенно страшного ничего нет. Компрессы, холод, покой и наколенник. Ходить как можно меньше и с костылём.
Анна выспросила всё: какие компрессы, где купить наколенник, сколько можно и нужно обезболивающего, что значит «покой».
Маня совершенно изнемогла от неловкости и благодарности. И от боли тоже изнемогла…
– Я забираю тебя в Москву, – объявила Анна Иосифовна, как только за докторами закрылась дверь.
– А мы разве не должны заплатить? – Маня кивнула на дверь. – Они же наверняка не просто так приехали, из любви ко мне как к писателю!
– Мария, разумеется, я за всё заплатила.
– Спасибо вам, Анна Иосифовна."
"Издательница подошла к окну и некоторое время молча смотрела на Которосль. Маня тоже молчала.
– Бедная ты моя девочка, – наконец печально выговорила Анна и повернулась.
– Анна Иосифовна, можно Гена довезёт меня до первого поста, а там я дядю Николая вызову! Ну, пожалуйста! – взмолилась Маня. – Я всё поняла, я знаю, что вы хотите мне сказать, правда! Я всё сделаю, напишу хорошую книжку! Только… отпустите меня. А? Можно?
– Нельзя.
И удалилась в спальню.
Маня в общем-то и не рассчитывала, что удастся спастись, но когда не стало последней надежды, совсем пала духом.
