В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
— Боитесь утечки?
— Осторожность лишней не бывает, — отвечает проводник с интонацией, подозрительно смахивающей на тон полковника.
На это возразить нечего, поэтому замолкаю.
Мы снова оказываемся у кабинета Коннери, в котором состоялась наша первая беседа. По правде говоря, не понимаю, почему вчера этим все и ограничилось, меня отвели в комнату и оставили (дословно) “отдыхать”. Хотят усмирить бдительность?
Что бы они ни планировали, тот, кто годами недоедал, недосыпал и находился в постоянном холоде, никогда не откажется от теплой постели и сытной еды.
Дверь ползет в сторону, а Пит отходит, делая мне приглашающий жест.
Хмурюсь:
— Ты не идешь?
— Беседа приватная, — мне кажется, или в голосе Пита обида?
Пожимаю плечами и захожу в кабинет, дверь со змеиным шипением ползет за спиной, чтобы вернуться на свое место.
— Доброе утро, Кэмерон, — полковник снова за столом сбоку от огромного окна. Бодр, свеж и подтянут.
— Утро, полковник, — отвечаю. Добрым оно мне не кажется, равно как и любое другое.
Коннери кивает, принимая мой ответ, и делает приглашающий жест в сторону кресла для посетителей. Сажусь.
— Тебе хотелось гарантий, — сообщает полковник без театральных пауз, и на том спасибо. — Вот они, — он подвигает мне лист, лежащий перед ним. — Читать умеешь?
Игнорирую вопрос человека, прекрасно знающего, что до двенадцати лет у меня была возможность посещать школу, и впиваюсь взглядом в мелкий шрифт напечатанного на бумаге текста.
Отрываю глаза от текста.
— Даже временное жилье в Верхнем мире? — удивляюсь.
— Пока твой отец не восстановится и не найдет работу, — кивает Коннери. — Это дело очень важно для государства, и оно готово платить.
— Разумеется, — отвечаю эхом. Еще раз пробегаю глазами текст, потом отодвигаю от себя лист, поднимаю голову: — Ну и что? Это бумага. Ее можно сжечь, и поминай, как звали.
Но полковник ни капли не смущен, он готов к моей реакции.
— Если мы подпишем эту бумагу, то прямо сейчас мы с тобой едем в офис Цетрального банка, где арендуем ячейку, пароль к которой будешь знать только ты.
