В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка.
— С чего бы это?
— С того, что, может быть, когда все уйдут, ты, наконец, отлежишься.
— Может, мне полезны прогулки на свежем воздухе? — щурится, глядя на меня.
Медленно закипаю. А когда уже собираюсь прочесть целую проповедь о глупости и безответственности некоторых, до меня доходит, что Кесседи просто подшучивает надо мной.
— Очень смешно, — закатываю глаза.
Довольно улыбается.
— Вообще-то да. Ты так за меня переживаешь, будто мне оторвало ногу.
— Типун тебе на язык, — теперь злюсь. — Что плохого, что за тебя кто-то переживает?
После этих слов лицо Райана становится серьезным. Он закусывает губу. Отворачивается. Несколько минут стоит молча, глядя в окно. Руки в карманах пижамных штанов.
— Хорошо, Кэм, — произносит тихо. — Это очень хорошо. Но непривычно.
Понимаю. Это он привык заботиться о ком-то, а не наоборот.
Из коридора доносится шум. Воспользовавшись этим, спрыгиваю с подоконника.
— Сантьяго принес ужин, — говорю, — надо забрать.
Иду к двери, а Кесседи так и остается у окна. Шутливого настроения как не бывало. Лицо задумчивое.
Хочется провалиться сквозь землю. О чем и о ком мне удалось ему напомнить своими неосторожными словами? О семье, о ком же еще.
Спешу ретироваться. Язык мой — враг мой. И сейчас лучшее, что я могу сделать — заткнуться.
***"
"Как и договорились, утром мы вылетаем в город без Райана.
Обещает, что это в первый и последний раз. Не спорю. Если регенерационное средство из аптечки Гила так хорошо, как считает Кесседи, тем лучше.
Как-то происходит само собой, что вместо главаря координатором выступаю я. Раздаю карты и деньги. Напутствую, напоминаю, что можно делать в Верхнем мире, а чего нельзя.
Меняю маршруты местами. Отправляю Попса в торговый центр, где была съедена злосчастная булка. Курта — по бывшему маршруту Брэда. Здоровяка отпускаю с опаской. Но пойти сейчас с ним — унизить в глазах остальных. Мы говорили об этом с Райаном. Он сказал, что они с Куртом обсудили то, что произошло, и сейчас лучшее, что можно сделать, это не упоминать о неприятном инциденте. Тем более, при всех. Кесседи виднее.
Остаюсь в одиночестве.
Даже странно. Раньше одиночество было моим обычным состоянием. Теперь непривычно, когда рядом никого.
Засовываю руки в карманы куртки и плетусь по улице. У меня нет цели, кроме одной — потратить время до вечера и убедиться, что все Проклятые сели во флайер.
Не пользуюсь транспортом, ни наземным, ни подземным. Хочется пройтись.
Гуляю бесцельно несколько часов.
