В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Его брови приподнимаются. Потом, наоборот, сходятся к переносице. Точно вижу по взгляду, когда до него доходит смысл последних сказанных мною слов в полной мере. Реакция — удивление, растерянность.
— Как там Проклятые? — спешу задать новый вопрос, пока Кесседи, чего доброго, не решил извиниться за то, что я умудрилась в него влюбиться.
— Хм, — Райан даже вздрагивает. В глазах явная благодарность за перемену темы. — Все нормально. Сейчас они в реабилитационном центре. С ними работают психологи. Сказали, что, скорее всего, пройдет несколько месяцев, прежде чем им разрешат уйти и жить самостоятельно.
Киваю своим мыслям. Все верно. Государство должно быть благодарно людям, остановившим теракты, рискуя собственной шкурой.
— А Курт? — спрашиваю.
— С ним тоже все нормально, — сообщает Райан с легкой улыбкой на губах.
— А ты? — интересуюсь весело. — Они… Им.. А ты? Тебя, что же, отпустили без всяких мозгоправов и реабилитационных центров?
Разводит руками:
— Как-то так, — морщится, — беседы с психологом не избежать. Но обещали один и в качестве формальности. Тебе, кстати, тоже не отвертеться.
Вздыхаю. Переживу как-нибудь.
— И где ты сейчас? — спрашиваю.
— Пока мне выделили одну из квартир СБ, обычно используемую для важных свидетелей. Дальше — пока не знаю, — поднимает рукав, вижу новенький коммуникатор на его запястье. — Коннери всучил, — поясняет. Смотрит время. — Через час у меня встреча с тем самым доктором СБ, который так жаждал со мной познакомиться.
На лицо снова просится улыбка. Это хорошо. Возможно, СБ заинтересуется талантами Кесседи и оставит его у себя.
— Хорошо, — произношу вслух. — Рада за тебя.
Говорить «рада» вместо «рад» непривычно. Такое чувство, что учусь говорить заново.
Райан смотрит на меня, будто хочет что-то сказать. Но не говорит. Отводит взгляд.
— Мне пора, — произносит в итоге. — Не хорошо опаздывать на встречу к СБ.
— Конечно, — соглашаюсь. — Иди.
Все еще сижу, впившись в край стула, будто бы, если отпущу, упаду.
