Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Правда, они – совершеннейшие психи… Никто не мог меня защитить… Что мне оставалось делать? Я только заикнулся, что у нас уже есть… опекуны.
– А они? – А они засмеялись и сказали, что всех наших опекунов загасят… и что им это как два пальца обосцать… Так и сказали…
– Два брата-акробата… У тебя есть какой-нибудь выход на них?
– Только номер сотового телефона. Они звонят мне сюда когда им вздумается, угрожают, требуют побыстрее приготовить уставные и прочие документы для перерегистрации компании.
– Откуда они взялись, эти дагестанцы?
– Георгий любил… любит жить на широкую ногу.
– Кроме тех денег, которые он одолжил у меня якобы на развитие фирмы, – как бы невзначай заметил Панфилов."
"– Может быть… Но поверьте, я здесь ни при чем. Они обещали прислать к нему киллеров… На его месте я бы тоже сбежал…
– Дальше…
– На Матукаевых работают страшные люди.
– Стучишь, значит? И что же, много тебе братишки за это платят?
– Мне ничего не платят за это! – в истерике выкрикнул Павлов. – Но если… Если я не буду этого делать, меня просто убьют. Вот так же придут в офис и застрелят. Я ведь и вам рассказываю все это вынужденно, только потому, что вы угрожаете мне оружием.
– Я угрожаю тоже вынужденно, просто у меня нет другого выхода. Но я действительно не остановлюсь ни перед чем, чтобы найти и спасти брата.
Панфилов спрятал пистолет и спросил:
– Где Игнат?
– Я позвонил… приехало несколько человек… Я же не знал, что это ваш брат. Я, вообще, не знал, кто вы такой. Они увезли его и Ларису, нашу сотрудницу, с которой, насколько мне известно, несколько раз встречался ваш брат…
– Куда увезли?
– Не знаю, они мне не докладывали.
– Кто главный?
– Не знаю его фамилии, кажется, бывший спортсмен. Они там все бывшие спортсмены.
– Спортсмены, которые переквалифицировались в наемных убийц? Расстрельная команда, значит? – Панфилов встал из-за стола. – Никакой перерегистрации, по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев быть не должно.
