Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Я часто думал о том, почему ты оставил меня в живых. Тогда, на яблочный Спас… Мы же лоб в лоб столкнулись…
– Ну, и что надумал, капитан?
– А то, что правильно я вас, салабонов, гонял. Усвоили все, что надо. Нет ничего выше военного братства. Идем. Бог не выдаст, свинья не съест.
* * *
Стемнело. В окнах двухэтажного коттеджа на тихой окраине Пушкина один за другим вспыхивали огни, из-за ограды доносился собачий лай. Панфилов и Елизаров сидели в салоне «Волги» метрах в ста от цели. Рядом зияла черными глазницами окон коробка недостроенного коттеджа.
– Там только один охранник, – сказал Елизаров. – Ходит по дому и включает свет в комнатах, над будкой охраны смонтирована видеокамера – наружное наблюдение. Во дворе – собаки…
– Надо попасть внутрь, пока жильцы не прибыли, – убежденно сказал Панфилов."
"– Хорошо бы, но как?! Через забор перемахнуть? Нет, не получится, – покачал головой Елизаров. – Видишь, что там сверху. Сюда бы наш боекомплект… «лимонки», иммобилизационные гранаты, ножи, «калашниковы» с подствольниками… А с этим, – он легко подкинул на ладони «пээмку», – только баб и детишек пугать.
– Другого выхода у нас просто нет. Пойдем внаглянку.
Константин протянул ладонь Елизарову.
– Ну, капитан, давай!.. Как тогда, в Мазари-Шарифе… Живы останемся – меж собой разберемся.
– Ладно, Панфилов. Как там у нас говорили? Держи краба.
Они обменялись крепким мужским рукопожатием.
– Я пойду первым, – сказал Константин. – Там калитка в воротах, я открою.
Метров за тридцать от запертых железных ворот Жиган начал пошатываться и размахивать руками, горланя во всю глотку:
– Ра-аскинуло-о-ось мор-ре-е широко, и волны бушу-ую-ут вдали-и…
Он вел себя как пьяный, зная, что попал в зону обзора видеокамеры.
Остановившись возле ворот, достал из кармана купленную по дороге бутылку водки и начал демонстративно прикладываться к горлышку, потом загремел ногой по воротам.
Гулкий грохот разнесся над замерзшей улицей.
– Братаны! – закричал он.
За оградой отчаянно заревели доберманы.
– Братаны! Ну хоть черняшки кусок… – и снова Жиган грохнул ногой по железу.
Неожиданно прямо за воротами раздался истошный вопль и кто-то закричал на собак:
– Тихо, бля! Паскуды!
– Эй! Братан! – обрадованно заорал Жиган. – Я вчера с кичевана откинулся, пошел к ней, а она, падла, меня кинула… У нее, бля, какой-то мент, погань красноперая!..
