Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Уходим! Быстро! – опомнился Панфилов. – Все уходим!
Добежав до холла, он выпрыгнул из выбитого окна и бросился к забору. Следом из дверного проема выскочил Мельник.
На железных воротах с внутренней стороны висела на крючьях штурмовая лесенка. Панфилов, а за ним Мельник перебрались на ту сторону и бегом помчались к джипу, который Сергей уже завел, и ждал их, распахнув дверцы.
– Быстро! Рвем отсюда! – крикнул Сергею Константин, падая на переднее сиденье. – Да подожди, Мельника не забудь!
Мельник втиснулся в заднюю дверцу и тяжелым мешком плюхнулся на сиденье.
– Мельник, наши все ушли? – спросил с тревогой Панфилов.
– Мы последние! – еще не отдышавшись, сообщил Мельник. – Тебя чуть не забыли, бля, козлы! Ну, класс был! Как рвануло, я думал, все, накроет! Нет, только шибануло малость об стену.
– Во всех домах вокруг окна повылетали, – сообщил Сергей, который был взволнован, наверное, больше, чем все остальные, именно потому, что ему повоевать не довелось.
– Да-а, рвануло, бля, знатно! – не унимался возбужденный Мельник, которого одолел нервный словесный понос, ведь до этого в подобных разборках, со штурмом, с фейерверком, с таким уровнем вооружения и экипировки, с такой слаженностью действий, да еще в столь удачных, – ни одного раненого, – запрудненской братве участвовать еще не приходилось.
– Я смотрю, эти пидарюги черножопые как тараканы по полу ползают, – несло Мельника, – спали уже, суки! Ну я и дал по ним, весь рожок выдавил!
– Закрой фонтан, Мельник! – оборвал его Панфилов. – Не пыли, как салажонок.
Несколько минут ехали молча.
По Новоспасскому мосту переехали на замоскворецкую сторону и по Кожевнической и Зацепе выбрались к Добрынинской площади.
Уже когда по Большому Каменному мосту перебрались на Боровицкую площадь, Панфилов вдруг усмехнулся и сказал, полуобернувшись к Мельнику, словно продолжая с ним прерванный разговор:
– Хорошо поработали сегодня.
– Теперь фокинцам кранты! – неожиданно заявил Мельник.
Каждый из них думал о своем.
– Только никакой самодеятельности, как тогда, в сауне! – сказал Панфилов. – Тогда фокинцам действительно кранты…
За окнами джипа промелькнул Главпочтамт, памятник Пушкину, площадь Маяковского, чуть спустя – Белорусский вокзал.
