Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Панфилов остановился."
"Прикинув расположение внутренних помещений и количество окон с этой стороны особняка, он понял, что если Руслан и в самом деле в данной комнате, то он в ловушке. Окон в ней быть не должно.
Константин прислушался. В левом крыле особняка, по другую сторону холла, слышались короткие очереди «калашей» и редкие пистолетные выстрелы.
«Стас со своими зачищает помещение, – сообразил Панфилов. – Можно не торопиться».
– Руслан! – крикнул он в продырявленную пистолетными выстрелами дагестанца дверь.
В ответ в двери появились еще три дыры. Вырванная последним выстрелом из двери щепка воткнулась Панфилову в правую щеку.
Он поморщился и выдернул ее. По щеке поползла струйка крови.
Долго тянуть было нельзя. Шум наверняка привлек внимание милиции, и через несколько минут сюда слетятся «канарейки», «воронки» и прочие пернатые, на которых передвигаются муровцы.
– Что хатэл, гэрой? – раздался из-за двери хрипловатый голос, не утративший поток высокомерия, несмотря на явный разгром, устроенный Панфиловым и его людьми в особнячке.
– Где Хожахмет? – крикнул Панфилов.
– Твою маму имэет, – ответил голос из-за двери.
– Сейчас ты умрешь, Руслан, – сказал Панфилов громко, так, чтобы дагестанец хорошо слышал, и, не дожидаясь ответа, выпустил длинную очередь в дверь.
В двери появилась дыра, в которую можно было спокойно просунуть голову.
Константин ударом ноги распахнул ее и ворвался в комнату.
Дагестанец, голый по пояс, лежал на полу головой к двери, широко раскинув ноги в белых кальсонах, прижав голову к ковру.
Обеими руками он держал пистолет. Ствол смотрел Константину в грудь.
– Стреляй, Руслан! – крикнул Костя. – И молись своему аллаху!
Выстрелили они одновременно.
Пуля, ударив Панфилова в грудь, вышвырнула его из комнаты и припечатала спиной к стене напротив. Но он успел увидеть, как из заросшей волосами спины Руслана брызнули фонтанчики крови.
Кряхтя от боли в груди, Жиган поднялся и вновь вошел в комнату.
Руслан корчился на боку, пытаясь согнуть правую руку, перебитую пулей в предплечье, и направить ствол пистолета на Константина.
Костя перевел автомат на одиночные выстрелы и выстрелил ему в голову.
Руслан дернулся, выпрямился и затих.
– Жиган! – услышал Панфилов крик в коридоре второго этажа. – Шухер! Мусора!
Кричал, кажется, Мельник.
Только сейчас Панфилов услышал, что стрельба прекратилась и где-то еще далеко воют милицейские сирены. Звук приближался с каждой секундой.
