Автор
В глубоких шатровых замках время медленно тянулось, когда из темных ходов донеслись слабые женские всхлипы. В ушах рыцаря резко раздался женский голос — он начал несется как невесть откуда взявшийся ветер по пустым коридорам. Этот голос просил помощи, но что именно — рыцарь не знал. Книга о страхе и надежде, где каждая страница открывает новые тайны за темной дверью замка....
Ведь этой бумагой еще не пользовались!
Дуглесс не могла взять в толк, о чем это он:
— Салфеткой вообще пользуются лишь раз, а потом ее просто выбрасывают! — сказала она.
— А что, в вашем веке все так богаты? — спросил он. Дуглесс все еще не вполне его понимала, но затем вспомнила, что в шестнадцатом веке вся бумага изготовлялась вручную.
— Да, насколько мне известно, в вещах мы недостатка не испытываем, — заявила она после некоторого молчания. Вскрытую коробочку с салфетками она сунула в корзинку и продолжила отбор других нужных вещей.
Ей вновь пришлось взять на себя обязанность распоряжаться бумажными деньгами Николаса: он просто слышать не мог про цены!
— На деньги, которые требуют за этот пузырек, я мог бы лошадь купить! — проворчал он, когда она зачитала ему цену на одном из флакончиков.
— Давайте-ка отнесем это в гостиницу, а уж потом мы можем… — Она не договорила, потому что Николас остановился перед витриной какого-то магазина. Еще вчера его хватало лишь на то, чтобы разглядывать улицу: таращиться на машины, иногда — вставать на колени и ощупывать тротуар, иногда — пристально разглядывать прохожих.
Вот и теперь он рассматривал витрину магазина, торгующего книгами и различными канцтоварами, и его внимание привлекло красивое и огромное, словно кофейный столик, издание по средневековому оружию. А рядом с ним были выставлены книги о Генрихе Восьмом и Елизавете Первой.
— Зайдем! — ободряюще улыбнулась она и подтолкнула его к двери.
— Они великолепны! — прошептал он.
