– Чего бы ты ни боялась, давай рассказывай, нас много, попытаемся ужас одолеть, а не получится, так впятером бояться куда приятнее, чем в одиночку, мои спутники хоть и не маги, а совет дельный дать могут, – продолжала прикалываться я, чтобы не показать, как застеснялась от слов Ярины. Ну веселая еще куда ни шло, а хорошая… Это ято хорошая? Да я даже старушкам в транспорте место не всегда уступала!
– Муж мой, Парам, ночами приходит, – выпалила женщина и глянула на нас почти с вызовом. Не поднимем ли на смех, поверим ли?
– Это который на погосте? – на всякий случай осторожно уточнил Лакс с замерзшей на губах приклеенной полуулыбкой.
– Да, – всхлипнула Ярина и както расслабилась, будто часть напряжения, державшего ее, ушло только от того, что она поделилась своей бедой, и никто не стал ржать в голос.
– Он вампир, упырь, зомби, призрак или был магом, не передавшим силу по наследству? – стараясь припомнить обо всех мифических созданиях, способных подняться после смерти, тревожа покой родственников, принялась выспрашивать я, допивая молоко.
– Парам магом не был, а что до прочего, о том не ведаю, прости, магева, – ответила Ярина и робко спросила: – Так ты веришь, я не безумна?
– Ну ведешь ты себя вполне адекватно, поэтому, пока я не получу доказательств обратного, будем считать, что твой покойный супруг восстал из мертвых и нарушает общественный порядок, – пожала плечами я и откинулась со скамьи, облокотилась спиной о бревенчатую стену. – Давай разбираться! Ктото кроме тебя видел Парама или, быть может, жаловался на ночные кошмары, немочь?
– Нет, наверное, нет, – поразмыслив, помотала головой вдова. – Я прямо не спрашивала, но если бы случилось, стали бы поговаривать, мужики вечерами от безделья языками почище баб чешут, а про такое молчат. Правда, Тамиру, работнику, руку в лесу деревом упавшим зашибло, так его в Мидан к лекарю отправили.
– Значит, после похорон никаких других смертей не было? – задала я уточняющий вопрос.
– Среди людей нет. Только Ветерок, пес Парама, издох. Горевал очень, есть перестал, пить, все скулил так, что сердце разрывалось. А потом ушел к нему на могилку, лег, так и помер. Как ни звали мы с детишками его назад, за хозяином вослед ушел. – Ярина утерла рукавом подозрительно заблестевшие глаза. Может, мне показалось, но весьма вероятно, хозяйка скорбела по почившему супругу куда меньше, чем по домашнему животному. Или ее боль была столь глубока, что не разглядеть?
– Дело ясное, что дело темное, – пробормотала я, почесывая нос, и попросила: – Опиши, пожалуйста, как ты Парама видела, сколько раз, что он делал или говорил. А еще когда именно умер твой муж.
– Четыре луны уж миновало. – Кажется, баба сама удивилась тому, сколько времени прошло.