В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Когда и куда та ушла, я благополучно прозевала. Заметив, как две девушки, отпускавшие в мой адрес язвительные комментарии, встали и направились в мою сторону, откинулась на спинку стула. Похоже, одноклассницы решили воспользоваться моментом и продемонстрировать прямо сейчас нашу «дружбу».
Грациозно сев на свободное место рядом со мной, темноволосая растянула губы в фальшивую улыбку. Ее русоволосая подруга замерла неподалеку.
— Давай знакомиться по новой, — мило проворковала темненькая. Я вопросительно изогнула бровь.
Под раскатистый смех одноклассников я крепко стиснула зубы. Эта гадина, в отличие от того, кто назвал меня нищебродкой, оскорбила очень тонко. Вот сука!
Изобразив на лице озабоченность, подалась вперед и с участием спросила:
— Хлопотное, наверное, у тебя дело? Данью сильно обкладывают? — я сочувственно покачала головой.
— Уела-а-а! — заливисто расхохотался один из юношей.
— Ну ты даешь, Игнатьева! — сквозь смех сообщил другой парень.
Безупречная кожа на лице Натальи пошла ярко-алыми пятнами. Она сердито запыхтела, явно потеряв дар речи. Наконец, справившись с эмоциями, прошипела как змея:
— Ты еще пожалеешь, простолюдинка!
Резко встав, одноклассница глянула на ошалевшую от моей наглости спутницу.
Я опустила глаза на учебник, в душе испытывая ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Понимаю, на этом дело не закончится, но все же было приятно: первый раунд остался за мной.
Через пару минут в кабинет торопливо вошла неизвестно откуда вернувшаяся химичка.
