Иначе я тут же бы сгорела от стыда. Целоваться мы перестали, но вот пошевелиться никак не выходило. Ромка замер на мне, то ли пряча от отца, то ли боясь его реакции.
— Такие дела, — в итоге заключил глава большого семейства. — Рома, через две минуты на кухне… ужин. Быть обязательно.
— Хорошо, — не своим голосом ответил мой… парень.
Дверь в комнату закрылась так же тихо, как и открылась.
Мой Чернов тут же подскочил на ноги. Я последовала за ним, предусмотрительно отлетев к противоположной стене, и, не поднимая глаз, начала одёргивать футболку и поправлять волосы. Щёки полыхали адским пламенем, на губах чувствовался привкус крови.
— Сонь…
— Я лучше пойду. Извинишься перед мамой? Я не хочу ужинать, — выдала скороговоркой на одном дыхании.
— Сонь, — вздох, — посмотри на меня.
Поворачивалась очень медленно, боясь взглянуть в его глаза. Рома выглядел не менее обескураженным и смущённым.
— Ничего не случилось, — не совсем уверенно заявил он.
— Скажешь это своему отцу.
— Он… нормально это примет.
— А мама?
— И мама. Попереживает, но… мы ничего такого не сделали.
— Правда? — подняла на него взгляд, полный скептицизма."
"Он плотно сжал челюсть, играя желваками, после чего как отрезал:
— Мы не сделали ничего такого. И я ни о чём не жалею. И как нибудь мы обязательно повторим.
— Через год? — сарказм вырвался сам собой. Не то чтобы я планировала его подначивать, но в душе у меня творился такой сумбур, что я сама никак не могла разобраться в своих желаниях.
— Да хоть сейчас, — устроил показательную браваду Чернов, сделав резкий шаг вперёд с таким видом, словно шёл совершать подвиг.
А я не выдержала и… рассмеялась.
С ужина я таки сбежала, стараясь лишний раз не показываться на глаза его родителям.
Та ночь была одной самых странных в моей жизни. Уснуть мне так и не удалось. Повезло, что уже начались каникулы. Меня кидало из крайности в крайность: я то таяла от воспоминаний о нашем поцелуе, беспрестанно касаясь припухших губ, то зарывалась лицом в подушку, готовая сгореть от стыда за свои… странные желания, то сидела, прислонившись к спинке дивана, ломая голову над тем, что это всё вообще значит. С Черновым всегда так было: мы с ним либо продвигались семимильными шагами, стремительность которых шокировала обоих, либо же тормозили как два имбецила.
Я бы даже не удивилась, реши он загаситься после вчерашнего, но Рома меня удивил, явившись уже на следующий день. Правда, выглядел он странно: был весь какой-то взволнованный и всклокоченный, но расспросить его ни о чём я не успела — бабушка усадила нас пить чай. У родственников с обеих сторон была ужасная привычка пытаться всё время нас накормить.