И ладно бы если только одного Романа Александровича, всё ещё временами напоминавшего жердь, а вот мне доставалось за компанию, моё тело и без этого в последние годы заметно изменилось, округляясь тут и там, к чему было не так просто привыкнуть.
Мама предпочитала держаться в стороне, они с Ромой всё ещё не знали как вести себя друг с другом. Она явно пугала его непредсказуемостью своего поведения, хотя в последнее время это она больше напоминала испуганного подростка, и, кажется, это смущало его ещё сильнее. Но Чернов не был бы самим собой, если бы адекватно показывал свои чувства, зачастую его лицу были доступны только две эмоции — раздражение и отвращение. Несмотря на свой диагноз, моя мама не была дурой, и она чувствовала, что вопреки безукоризненной вежливости Рома совершенно точно не горел желанием общаться с ней. Поэтому она не навязывалась, предпочитая затаиться, пока строптивый гость не скроется за дверью моей комнаты или не отбудет восвояси.
Бабушка в тот день отличалась особенной словоохотливостью, засыпая Ромку вопросами о его семье. Лично знакома она была только с Александром Дмитриевичем и Киром, который пару раз попадался ей на глаза с нами за компанию возле подъезда, когда парни провожали меня до дома. Но это не мешало ей интересоваться делами большого семейства. Иногда мне казалось, что она воспринимала их жизнь как один из своих любимых сериалов.
— Что твои братья в Москве?
— Учатся, — пожал плечами Рома, его тоска по Стасу с Дамиром всё-таки улеглась и теперь он мог вполне спокойно относиться к тому, что братья жили где-то там.
— У них всё хорошо? — не унималась ба.
— Более чем, — вежливо улыбнувшись, отозвался Рома, потом, правда, добавил: — Стас себе даже девушку нашёл. Настю.
— Да? — удивилась я, ибо этих новостей он не говорил даже мне. — И как она тебе?
— Ещё не видел её, они должны будут прилететь на праздники, — сказано это было таким тоном, что стало понятно: бедная Настя уже заранее попала в немилость среднему из братьев.
Наконец-то с чаем было покончено, как и с расспросами, и мы очутились наедине в моей комнате. Он по-хозяйски плюхнулся на диван и пристально посмотрел на меня, словно чего-то ожидая.
Я же пока предпочитала держаться на расстоянии, ибо вчерашняя близость вышла какой-то… запредельной.
— Что?! — насупилась я, скрестив руки на груди.
— Смотрю, как ты.
— И как?
— Жива.
— Ну спасибо, — привычку кривиться я тоже переняла у него.
Рома хмыкнул и немного расслабился.
— Просто я переживал, как ты отреагируешь… на случившееся.
— А как я могла отреагировать? Пришла и спать легла, — соврала, не желая показывать, как меня впечатлил наш поцелуй.
— Повезло. А у меня вот разговор с отцом был о пестиках и тычинках.