В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Кто знает, что они творили за время своего сожительства…
Стрелки я умел переводить мастерски, особенно хорошо мне удавалось доводить до состояния кипения Стаса. Хороший скандал — проверенное лекарство от хандры. Но Стас меня удивил, часто захлопав ресницами и положив свою ладонь мне на колено:
— Сладенький, ну что ты, я тебе не изменяю.
Моя челюсть медленно поползла вниз. Не прошло и двадцати с лишним лет, как у Станислава Александровича прорезалось чувство юмора! На фоне этого я даже густо покраснел, поражённый тем, что ученик в кои-то веки переиграл мастера.
— Видел бы ты сейчас своё лицо, — держась за живот, заметил братец, на что я лишь скривился.
— Вера, беги, спасайся пока не поздно из этого дурдома, — отсмеявшись, посоветовала Катя."
"— А ты? — понимающе заулыбалась моя фея с сиреневыми волосами.
— А мне уже поздно, — слегка смутилась Екатерина Алексеевна и заглянула в глаза мужу, который возьми и… по-хозяйски накрой её живот заботливым жестом.
— Не-е-е-ет, — вырвалось у меня, пока ошарашенные Вера со Стасом переваривали случившееся.
— Тебя забыл спросить, — беззлобно ухмыльнулся Дамир.
— Ой, как здорово! — пришла в себя пассия старшего из братьев и через стол полезла обниматься с Бероевыми. Стас тоже полез жать руку виновнику торжества, один я продолжал сидеть на месте, заметно нахохлившись.
Не то чтобы я был не рад за ребят, но… известие о том, что наш приёмный дагестанец скоро станет отцом, несколько дезориентировало меня.
— А что Ванька? — уже начала свой допрос Вера.
— Он ещё не знает.
Ваня — сын Кати от первого брака, а сама она, к слову, старше Дамира на целых пять лет и временами смотрит на нашу мышиную возню с некоторым снисхождением.
— Они сейчас со Славой на море (отец Ваньки и бывший муж Кати**), через неделю должны приехать, тогда и скажем.
— Родители даже не знают, — добавил Дамир, что, наверное, должно было подчеркнуть его степень доверия к нам.
Я же опять невольно скривился. Нет, ну тему-то мы от моей разрушенной личной жизни перевели, но что-то как-то…
— Хочешь об этом поговорить? — как обычно, проявил чудеса прозорливости Бероев.
