В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Молча покачал головой и улыбнулся с лёгким налётом печали:
— Я рад за вас, правда. Просто…
— Всё и сразу, — понял он всё верно.
— Именно.
***
На часах уже было за полночь, когда на диван, так щедро выделенный мне хозяевами квартиры, кто-то сел. Я в этот момент сидел, прислонившись к стене и прижав лоб к согнутым коленям, и думал свои невесёлые думы.
— Ты ей хоть звонил? — устало спросил Стас, тон его звучал в разы дружелюбней, чем пару часов назад.
— Звонил.
— И…?
— Абонент не абонент.
— Хочешь, я попробую?
Покачал головой, отрываясь от коленей.
— Наверное, нужно смириться.
— Вот так вот просто? Вы же через столько всего прошли.
— Прошли, — согласился я. — Но ведь так бывает… когда люди просто перестают любить друг друга. Ты и Настя, Катя и её бывший муж… даже у родителей был период, когда почти всё.
— Ну ты и сравнил, — хмыкнул брат и, подтянувшись на руках, сел рядом со мной у стены. — В любых отношениях бывают проблемы, кто-то расходится, кто-то нет. Главное, чтобы желание исправить то, что сломалось, было у обоих.
— У родителей оно было.
— Было. А вот у всех остальных — нет.
— И что? В жизни не поверю, что ты не думал попытаться вернуться к Насте из-за дочери.
— Думал, — севшим голосом признался Стас, — но, к счастью, такие вещи решают оба, а Настя раньше меня поняла, что не всё можно простить и принять. И тогда с этим бессмысленно бороться. В противном случае это было бы насилие над нами обоими, и от этого в первую очередь пострадала бы Полина.
— Ты меня вконец запутал. Так надо бороться или нет?
— Для начала нужно решить, чего ты сам хочешь.
Я поскрёб подбородок, на котором уже начала проступать щетина. Особой растительностью на лице я никогда не отличался, иначе бы сделал себе харакири ещё на этапе полового созревания.
— Разве это что-то меняет?
Стас с чувством пихнул меня в бок.
— Ай! — возмутился я. — Если хочешь драться, то это к Даму, а меня…
— Я вас обоих нокаутирую, если вы мне Катю разбудите, — в распахнутых дверях спальни появилась тёмная фигура второго из братьев.
— А ты вспомни, как мы в двухкомнатной квартире жили ввосьмером, — фыркнул старший братец.
Он имел в виду тот период времени, когда мама ушла от отца и сбежала с нами из Москвы. Вот тогда-то и начался новый этап нашей жизни, который в итоге привёл к моему знакомству с Соней. Тьфу, ну опять я о ней.
— Чур меня, — перекрестился я театрально.
