Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни.
Ты не против, если я суп доем? Вкусный ведь…
— И ты уйдёшь? — пробубнила я разочарованно, всё так же уткнувшись в него.
— А ты как хочешь? Я могу уйти, если что. Без проблем.
Я приоткрыла глаза, подняла руки и поймала толстые шнурки от капюшона его толстовки. Наматывая их на указательные пальцы, пыталась отыскать внутри себя последнюю на сегодняшний день каплю храбрости.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Вышло тихо, неуверенно. В конце фразы голос дрогнул, звук пропал. Не уверена, что Костя смог расслышать, что я тут мямлю.
— Я останусь, — так же тихо произнес он.
В ванной я долго стояла перед зеркалом. Уже давно помылась, надела майку и шорты для сна, почистила зубы, но так и не смогла решиться на то, чтобы выйти.
Я боялась, стеснялась, сомневалась.
Глядя на своё отражение, пыталась найти в нём решительную девчонку, которой иногда себя считала. Особенно, последнее время. Но не нашла никого, кроме краснеющей кокетливой стесняшки.
Боже! Это точно я?
А там за дверью Костя…
Интересно, что он делает?"
"Наверняка исчерпал последние капли терпения и тихо ушёл.
Последний раз прочесала влажные волосы пальцами и быстро вышла из ванной, пока вновь не прилипла к зеркалу.
Костя уже прибрался на кухне, помыл посуду, а сам стоял на балконе, куда была приоткрыта дверь. Прохладный вечерний воздух прокрался в квартиру и охладил ступни.
Я выключила свет в кухонной зоне, оставила гореть только напольную лампу рядом с диванчиком в импровизированной гостиной.
Можно, конечно, прикинуться дурочкой, но я знала, для чего я глушу свет — боюсь встретиться с Костей взглядом.
Я не стала к нему подходить. Села на край постели и долго смотрела в широкую спину, что мелькала за прозрачной шторой, которую волновал ветер.
Но затем что-то внутри меня потребовало выйти к нему. В конце концов, на балконе сейчас тоже темно, да и Костя всегда оказывался рядом, когда я выходила на балкон.
На цыпочках, я подошла к балконной двери, приоткрыла её чуть шире, чтобы проскользнуть, и встала рядом с Костей плечом к плечу.
— Простынешь, — сказал он тихо, опустив на меня взгляд.
— Я ненадолго.
Костя оттолкнулся от металлических перил балконного ограждения и зашёл в квартиру, из которой я вышла специально к нему всего несколько секунд назад.
На мгновение стало обидно. Я к нему вышла, а он ушёл.
Не представляю, каково ему, в ответ на признание во влюбленности увидеть, что предмет его симпатии закрылся в туалете почти на сорок минут.
