Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
Костя ещё плотнее укутал меня в плед. Будто немного подумав, просто уткнулся носом в сгиб моей шеи. Глубоко вдохнул и протяжно выдохнул.
— Щекотно, — шепнула я с улыбкой и повела плечом, чувствуя, как тепло мужского дыхания прокралось под мягкую ткань и пустило мурашки по коже.
Почувствовав его улыбку, я полностью отдалась объятиям и ощущениям тепла и надёжности, пока он держит меня так крепко и долго.
Не знаю, сколько мы так простояли, но, когда Костя отстранился, я поняла, что хотелось бы подольше.
— Давай, я уложу тебя спать и поеду, — сказал Костя.
Мгновенно стало тоскливо и одиноко. Но я привычно подавила свои истинные эмоции, нацепила на лицо маску легкости и беззаботности, и согласно кивнула.
Костя стянул с себя плед, укрыл меня им и первым вышел с балкона. Я пошла за ним, закрыла стеклянную дверь и остановилась в крошечной прихожей, где Костя, шлёпая ладонями по карманам, проверял, не забыл ли он чего.
Опираясь плечом о стену и поджимая губы, я наблюдала за тем, как он совершенно неспешно надевал кроссовки и завязывал шнурки."
"На кончике языка застыла просьба «останься», но я понимала, что в жизни не смогу открыто так сказать о том, чего хочу.
Я не умею. Да и боюсь. Боюсь, что он откажет мне. Жизнь уже давно научила меня не выпрашивать и не ждать взаимности от кого-либо.
Но что-то внутри, спрятанное за солнечным сплетением, толкало меня не молчать.
— Может… — начала я робко и тут же пожелала провалиться сквозь землю, когда Костя, сидящий на маленьком мягком пуфике, вопросительно посмотрел на меня снизу вверх.
В конце я робко хохотнула, но очень старательно делала вид, что все сказанные только что слова дались мне с легкостью.
— В принципе… — Костя неуверенно пожал плечами и, задумавшись, посмотрел куда-то над моей головой. — Почему бы и нет?
— Вот и я думаю… Что такого, да? — подхватила я тут же, отыгрывая лёгкость и непринужденность. — Я у тебя вообще жила почти два месяца. И ничего. И всё нормально.
— Ага, нормально, — Костя улыбнулся и качнул головой. Упёрся локтями в колени и опустил взгляд на свои кроссовки. — В общем-то, можно и остаться.
