Автор
Девушка, привыкшая быть невидимкой, наблюдает жизнь со стороны, скрываясь от боли дома и равнодушия вокруг. Но когда в её мир врывается яркий человек, привычная защита рушится. Сможет ли она найти в себе смелость выйти из тени и позволить себе любить?
Обнимая свои теплые будто чуть влажные вещи, подошла к кухне и остановилась на пороге, молча наблюдая за тем, как Одинцов разбирал пакеты, раскладывая продукты по полкам холодильника и шкафчиков.
— Опять наврала, — произнес он, мельком глянув на меня.
— С чего вы взяли? — я гордо вскинула подбородок.
— Губы в слюнях, Мельникова, — вздохнул он, а я машинально отерла губы тыльной стороной ладони. — Оставь вещи на сушилке. Она в моей комнате за шкафом. И приходи на кухню, обед будешь готовить. Я не добрая фея, так что тебе придётся отработать то, что сегодня я тебя выручил.
Глава 12
Как же неловко и неприятно.
Неловко что-либо делать на чужой кухне и, в принципе, в чужой квартире. И крайне неприятно в это время ощущать на себе пристальный взгляд преподавателя.
В какой-то момент в голове промелькнула мысль, что он специально заманивает таких доверчивых студенток-дурочек, как я, в свою квартиру и затем заставляет спать с ним за зачёт или экзамен.
— Я тебя не трону, — произнес вдруг Одинцов, словно мог прочитать мои мысли.
— В смысле? — я посмотрела в сторону кухонного окна, где, подпирая задницей подоконник, стоял мужчина и наблюдал за мной всё время, что я готовила для него обед.
— Ты о чем-то подумала, нож сильнее сжала, — кивнул он на руку, в которой я держала нож. — Боишься, что я заманил тебя в свою квартиру, чтобы трахнуть?
— Необязательно, — я нарочито равнодушно повела плечами, но сама нисколько не расслабилась. — Может, хотите заставить меня смахнуть пыль с тех пухлых ангелочков на полках. Ну, или просто заманили сюда ради расчленёнки. В любом случае, подозрения о том, что вы могли специально скинуть мои вещи в бассейн, с вас не сняты.
— Ангелочки мамины, и их лучше не трогать. Даже из чувства благодарности или страха. А насчёт расчленёнки… — оборвавшись на полуслове, Одинцов плавно оттолкнулся от подоконника и, подойдя ко мне, встал за спиной в такой опасной близости, что я не смогла сделать ни вдох, ни выдох. Так и застыла, глядя прямо перед собой в белую стену в желтый мелкий цветочек, пока не почувствовала, как мужчина обхватил мою руку с ножом. Остриём он ткнул в кусок курицы на разделочной доске. Над ухом раздался его голос, опущенный до леденящего душу шёпота. — Я предпочитаю куски мяса побольше. Не превращай его в фарш.
— Поняла, — выдавила я, едва-едва вернув себе возможность говорить.
— И расслабься, Мельникова, — выронил он уже своим обычным голосом, резко отойдя от меня. — Не того боишься, — бросил он, выходя из кухни.
