В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Дом состоял из огромной кухни с двумя очагами, пяти спален, просто широченной гостиной. Но даже без дневного света я увидела какой внутри кошмар.
— Вот эта комната подойдет тебе лучше всего, - он указал на небольшую комнату с пустой кроватью. Здесь был колченогий стол, пара стульев и шкаф.
— Почему эта? Можно я выберу сама? – по привычке я уже начала сводить брови.
— Потому что она рядом с моей, и я услышу, если кто-то захочет вернуть тебя жениху, - коротко объяснил Лео.
Потом прошёл со своим факелом в кухню.
— Надо принести детей. Замерзнут в конюшне, - предложила я.
— Матрасов нет. Я купил шерсти немного. Правда, рассчитывал только на нас двоих, - он, судя по всему, своим тяжелым вздохом попрощался с удобным спальным местом.
— Тогда давай постелем пока одну кровать.
— А мы? У меня закрываются глаза, - Лео и правда, видимо, очень устал ехать в темноте.
—Мы поспим в телеге. Сено там сейчас согретое, есть одеяло. Так что… - предложила я.
— Согласен. Я принесу мешки с шерстью, а ты буди пока старшую. Потом я принесу мальчика."
"Я разбудила Нору и пояснила план действий. Она быстро пришла в себя и принялась помогать. Но хромала пока слишком сильно. Донесла мешок с шерстью, раскатала ее, потом раскатала ту, которую принесла я.
Мы застелили одну широкую кровать тем, что попалось из мешков, нашли одеяло и её подушки…
В общем, когда Лео закрыл ворота конюшни, было не меньше трех часов ночи. Гроза бушевала уже вовсю.
— Я бы так хотел поговорить с тобой, но сил нет совсем, - слабым голосом сказал он, когда мы улеглись, и моментально захрапел. Я положила между нами мешок с какими-то тряпками, наполовину отощавший после того как Нора достала оттуда одежду детям, и моментально заснула.
Даже не верилось, что под такими ударами стихии можно спать безмятежно, как ребенок.
Проснулась я от лучей солнца, пробивающихся сквозь щели ворот. Где-то кричал петух, и я вспомнила о наших курах. Мысль о том, что они умерли от голода или жажды, заставила выпрямиться. Но подняться я не смогла: тяжелая рука моего напарника лежала аккурат на моей груди.
Во сне Лео развалился на всё свитое за дорогу детьми и Норой гнёздышко.
