В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Если мы были знакомы раньше, почему память не подкинула мне его, когда мы встретились? Ведь всех я могла увидеть, если напрячься. Вспомнила часть детства, где Даниэль, мой брат, ещё был не таким засранцем. Где тётушка Лилит ненавидела моего отца и защищала, как могла, мою мать.
— А я думал, ты смотришь на меня свысока, потому что я больше не лорд… - прошептал Лео и прижал к себе сильнее.
— Нет, Лео. Я и сейчас ничего не помню из прошлого. Вообще ничего. Поэтому давай лучше не будем о прошлом. Только о будущем, тем более, мне кажется, здесь уже не так холодно, - я скинула капюшон, а потом и плащ.
***
О своей беременности я узнала в начале весны. То есть, конечно, были причины считать себя беременной чуть раньше, но точно я уверилась в день, когда на яблонях в саду Анны лопнули почки и показались первые нежно-зеленые пахнущие смолой листочки.
Я вышла во двор и за столом, который летом и осенью служит для переработки тех самых яблок в хмельной напиток, собирала из деталей серьги. Анна уже тогда знала и о серьгах с камнями, и о том, что мы с Лео не бездомные, типа Бременских музыкантов, промышляющих то тем, то сем.
В животе толкнуло. Сначала я замерла и, сложив все прочие признаки, которые не озвучивала даже Лео, улыбнулась. И тут же внутри что-то кувыркнулось, будто рыбка в тесном аквариуме.
— Что? – Анна, проходившая в это время по двору и ругающая на чём свет стоит своих кур, заметила, видимо, мой остекленевший взгляд.
— Наверное, у меня будет ребенок, - прошептала я.
Анна опустилась на скамью рядом и уставилась на меня:
— Я боялась говорить раньше, но заметила уже давно, милая.
— Откуда ты знаешь? У тебя ведь нет детей! – прошептала я, боясь ее обидеть.
— Детей нет, а глаза есть, подруга. Когда завидуешь каждой округлившейся соседке или подруге, рассматриваешь их, как писаную картину, примеряешь это на себя, - выдала мне Анна то, что я прекрасно знала, живя в той далёкой теперь жизни бездетной и иногда тайком рассматривая будущих мам в парке, пока гуляла с Милой, в школе и в детских поликлиниках.
— Бог тебе все равно пошлёт за твою доброту, Анна, - я положила руку на её плечо.
— Ух… ты можешь уже братцу своему сообщить, чтобы собирал свой бабий выводок, - она захохотала. — Три дочки — это надо постараться! Знаешь, как говорят? Бодливой корове Бог рогов не даёт!
— И то верно.
