В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
А потом в комнате раздался совсем другой, более требовательный, чем первый, крик младенца. Я посмотрела на малышку: она сосала грудь.
— Лорд, у вас еще и сын! – повитуха подняла глаза над покрывалом, скрывающим мои оголённые ноги. И подняла надо мной ещё одного младенца.
Лео сел. Там, где и стоял. То есть сначала он сполз по спинке кровати, а потом уселся на пол.
— Значит, ты не знала, что у меня двойня? – только и нашла я, что спросить у повитухи. Да не просто повитухи, а лучшей повитухи графства. Её ко мне незадолго до родов отправила тётушка.
— Нет… и не знаю, как он прятался. Вишь, маленький какой. Девица-то покрепче будет, а этот…
— Неси его ко мне, давай, - поторопила я опешившую еще больше моего женщину.
— А кричит так, будто в три раза больше, - добавила повитуха, прикладывая мальчика ко второй груди.
Пару минут я молча наблюдала за двумя сморщенными мордашками, а потом расплакалась. И только тогда Лео опомнился и встал.
— И что теперь? – будто второй ребенок, совсем не ожидаемый нами, мог принести кучу проблем, спросил Лео.
— Ну, думаю, ты можешь позвать сюда матушку и мою тётку. А еще… наверное, надо сообщить моему братцу, что мы едем в Берлистон. Теперь Даниэль, как и твой Марк, может стать лишь управляющим в своём доме.
— Стэфания… но…
— Я не вмешивалась в дела с твоим братом. Так позволь и мне самой решить, Лео, - я смотрела то на мужа, то на две мордашки, спящие и причмокивающие прямо у меня на груди.
— Хорошо. Говорят, что женщине, только что родившей двоих, отказывать нельзя, - Лео, плюнув на крик повитухи, скинул сапоги и прилег рядом со мной.
— Конечно. Раз жизнь осчастливила нас таким подарком…
***
Лето было жарким. Тонкая занавеска на окне вздымалась парусом от лёгкого ветерка. Над горизонтом вспухали и набирались платинового, а кое-где и черного цвета облака. Вот-вот должен был ударить гром.
— Даниэль, закрывай окна, - я заторопилась в детскую.
Брат, закусив губу, поднялся из-за стола и принялся закрывать окна.
Его две старших девочки носились здесь же, перекрикиваясь и переругиваясь из-за недавно сшитых мною кукол.
— Где все слуги? – голос Дианы, моей снохи, когда-то оравшей дурниной, что я их опозорила, звучал теперь иначе.
— Один день в неделю в доме нет слуг. Я же говорила. Мы сами готовим, сами убираемся, - спокойно ответила я, прежде чем выйти из столовой.
