В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Просто так много рыбы было, и такая крупная! Да и запросили всего ничего! Мясо уж больно дорого, да и зубов тут на всех, может, штук… - Фани серьёзно задумалась, будто и правда знала, у кого сколько зубов, и сейчас в уме складывала, чтобы получить точное количество, - тридцать!
— На каждую по одному? – Лилит растянула губы в улыбке.
— Нет, это роскошь, леди! – протянула одна из молчавших до этого помощница. - У нас вот нет ни одного, - она так тихо и так невнятно шамкала, что я только поняла: и правда, совсем без зубов.
Они все смеялись, держась за животы. И я смеялась тоже. Такого качества шуток я не слышала давно.
Да и смеялась я очень давно. Так давно, что и не вспомнить.
Наверное, ещё в прошлой своей жизни.
Здоровенные куски рыбного филе без костей спустили в котлы, где уже булькал картофель. Потом туда добавили мелкую, похожую на пшено крупу, много лука и зелени.
Я чувствовала, что я дома. Не из-за стен, а из-за этих женщин. Пугало лишь одно: на самом деле я здесь своя не потому, что леди просила улыбаться, а потому, что все они были почти моими ровесницами.
Глава 21
Сначала я думала, тётка станет дела какие-то решать, кошелём потрясёт, бумаги проверит. А на деле всё было совсем иначе.
Я помогала принести миски на второй этаж и нашла Лилит, сидящей на краю топчана рядом с совсем немощной женщиной и кормящей ту с ложки. Тётка рассказывала что-то при этом настолько эмоционально и живо, что женщина забывала открыть рот.
Я передала миску последней постоялице приюта, и Фани предложила идти вниз и тоже подкрепиться.
— Я помогу, - снова огляделась вокруг и выбрала не человека даже, а глаза, внимательно наблюдающие за мной. Взяла со стола миску, ложку и, улыбнувшись пошире, направилась к немощной.
Через половину часа мы управились. Но Лилит не торопилась уйти. Помогала подниматься слабым.
Фани накормила меня, попросила принести пустые миски, а потом принялась их мыть.
Днём я помогала в огороде, переодевала лежачих, меняла бельё, а потом помогала развесить выстиранное. Лилит, как мне показалось, поговорила с каждой, посмеялась или поплакала. Потом что-то читала вслух, да таким голосом, что даже я заслушалась.
Домой мы возвращались молча.
