В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
— Посмотрим, - решив оставить последнее слово за собой, чтобы не привыкал, ответила я и вышла в кухню. Хорошо, что он разулся, а то, судя по лицу, у него было своё мнение, и он точно бы его озвучил, последовав за мной.
Я не то чтобы не любила мужчин со своим мнением, просто я вообще не знала, как с ними общаться на личной территории, как решать общие задачи, как приходить к какому-то консенсусу.
На работе этот вопрос решался легко: поскольку я не была дурой. Да и правда не была, потому что принимала критику и соглашалась с убедительными доводами.
«Ну, я его не звала, так что слушаться кого-то в виде конюха, даже с таким симпатичным лицом и развитой мускулатурой, мы не будем.», - подумала я, пытаясь раздуть давно остывшие под золой угли.
— Я разожгу, - голос Лео за спиной «помог» не рассчитать силы, и, дунув слишком резко, я получила в лицо ураган из мельчайших серых частиц золы.
— Если сделаешь так ещё раз, поедешь на свою ферму сам, - буркнула я и пошла в комнату, где стояло ведро с водой.
Обедали мы вместе с малышнёй. Мать оставила им в миске кашу, превратившуюся к этому времени в трудно разрываемый шмат резины. Я добавила в миску молоко и масло и, подогрев, поставила это кушанье перед «супругом». Он посмотрел на меня с удивлением, а потом глянул на детей, мол, какого чёрта ты оставила их без обеда.
Но когда я положила на тарелку перед детьми пышный ароматный омлет с поджаренными кусочками мяса, Лео хмыкнул тем самым своим фирменным хмыком, означающим «я так и знал».
— Всё лучшее детям, - ответила я на его реакцию и присела за стол, с таким же великолепным омлетом.
На голодного мужчину я не рассчитывала, так что пусть радуется пока и каше. Вот когда покажет, на что способен, и докажет, что действительно мне нужен, тогда и будет получать свою порцию.
Нет, я не вредина и не мужененавистница.
После обеда Марти укладывала брата спать, а я пообещала, что потом мы сошьём кукле платья. Но сначала мы сошьем ей подругу, потому что жить одной неправильно. Это решил ребёнок, а я, пока мыла посуду, думала над словами девочки.
Прожила я всю жизнь одна, ну, не считая Милы.
