В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
Там он дорос до руководителя небольшой партийной организации и с тех пор держался за подобные должности так, будто никакой другой работы в огромной стране и не существовало."
"В марте 1932 года Пантелеймона Кондратьевича назначили руководить парторганизацией одного из районов только что образованной Харьковской области. Это было значительное продвижение вверх по карьерной лестнице, но, забравшись на очередную ступеньку, он вдруг осознал, что из героя Гражданской войны постепенно перерождается в чиновника, и потому предпринял последнюю попытку вернуть уходящую бескорыстную молодость.
В первых числах декабря 1939 года он написал рапорт, в котором просил направить его в одну из частей, задействованных в боях против финской армии. Партийное руководство удовлетворило просьбу отважного коммуниста и, присвоив Пономаренко звание «батальонный комиссар», отправило его на Карельский фронт.
Через три месяца конфликт угас, и Пантелеймона вызвали в Москву. В те времена такой вызов мог окончиться плачевно, но Пономаренко повезло: за участие в боях Зимней войны высокое кремлевское начальство вручило ему медаль «За боевые заслуги».
Вдоволь хлебнув военного лиха, Пономаренко выбрал второе и после недельного отпуска был направлен в Смоленск, где возглавил организацию коммунистов самого большого городского района.
* * *Некоторое время ехали вдоль железной дороги. Слева еще мелькали крыши одноэтажных строений. Но вот последняя утопающая в зелени улочка городской окраины осталась позади, и «железка» плавно отвернула вправо. Где-то на горизонте еще темнели узкие полоски пролесков, виднелись овраги. Но уже все шире простиралась открытая равнина, изрезанная вдоль и поперек грунтовыми дорогами.
Оставляя за собой клубы пыли, «эмка» мчалась на восток. Редкие пешие попутчики, покинувшие город, оглядывались и отходили в сторону, пропуская спешащий автомобиль.
В паре километров от города Пономаренко заметил впереди светлую фигуру. Когда машина подъехала ближе, мужчины увидели молодую женщину. Одной рукой она держала маленького ребенка, другой толкала перед собой коляску с узлами.
— Цэ жинка офицера из Смоленского гарнизона. Я ее помню, — сообщил Величко. — Прихватим?
На заднем сиденье «эмки» покачивались два полных чемодана и саквояж.
