В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
Вообще дежурства на травматологическом посту, расположенном на первом этаже приемного отделения, выпадали не часто — раз в две, а то и в три недели. Дежурные врачи и медсестры трудились в «травме» исправно, хоть и не жаловали эту нервную и неприятную работу.
В военное время сюда поступали пострадавшие от бомбежек или жертвы преступников, которых в эту пору было в избытке. После победы число уголовников пошло на убыль, зато прибавились прошедшие огонь и воду фронтовики. Увы, но правоохранительные органы вынужденно отмечали рост «непрофессиональной» преступности, в которой главным образом фигурировали бывшие военнослужащие.
Как выяснилось, привыкать нужно было не только к войне, но и к мирной жизни. Некоторые из бывших солдат никак не могли избавиться от чрезмерной психологической нагрузки, полученной на войне. Они продолжали жить военными воспоминаниями, усиливая «ностальгический эффект» алкоголем. Ну а после бутылочки-другой тоска и страсти порой разгорались до такой степени, что в ход шли ножи, топоры и охотничьи ружья.
К слову, общее количество уголовных преступлений в послевоенной Москве снизилось в четыре раза. А вот вооруженных ограблений, уличных и бытовых потасовок стало в четыре раза больше. Сказывалось огромное количество оружия на руках у населения, его доступность на рынках. Кроме того, война на долгое время сняла психологический барьер на пути его применения. Насилие и ожесточение стали нормой, а люди, не нашедшие своего места в послевоенной жизни, превратились в социально опасные элементы.
Телефонный звонок в ординаторской раздался не вовремя — Валя, собираясь пообедать, достала из сумки сверток с бутербродами.
— Ординаторская инфекционного отделения, — ответила она в трубку.
— Валя, ты? — послышался знакомый голос. — Здравствуй! Пименова беспокоит из «травмы».
— Здравствуй, Люда! Дежуришь?
— Да, вот… угораздило. Слушай, у вас есть свободные медсестры?
— К сожалению, никого. Алехину отпустили после ночного, Иващенко придет к четырем часам.
— У нас перевязочный материал на исходе. Звоню в хирургический — никто не отвечает, а тут сегодня столпотворение — целая очередь в коридоре.
— Ладно, сейчас сама принесу. Что нужно — говори…
Спустя пару минут Валентина покинула свой корпус и, держа в руке большой сверток с ватой, бинтами и марлей, пошла в сторону приемного отделения.
* * *С самого утра у нее было замечательное настроение.
На то имелось несколько веских причин.
