Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Она ждала в ответ на ее согласие каких-то более смелых действий со стороны Сперанского, ей так хотелось, чтобы его ласковые руки раздели ее и уложили в постель, ей необходимо было ощутить рядом с собой его надежное тепло, в котором она так нуждалась, но ничего этого не последовало. Игорь Сергеевич сидел в кресле напротив и продолжал держать ее за руки. Как и тогда, еще в начале их разговора, когда не было никаких поцелуев, объятий и предложения… И тогда она подумала: «А не приснилось ли мне все это?»
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вдруг услышала она и почувствовала, что краснеет.
– А что вы хотите услышать? – вопрос прозвучал вызывающе громко. Она снова потеряла уверенность и в себе, и в том, что рай со Сперанским возможен. А раз так, пусть послушает…
– Все. Расскажи мне о своем классе, о своих подругах и о том, что же на самом деле произошло с девочкой, которая отравилась…
– Вы что, издеваетесь надо мной? – возмутилась она до глубины души. – Вы только что ТАК целовали меня и предлагали мне руку и сердце, и теперь расспрашиваете меня о том, что не имеет отношения к предмету нашего разговора! Зачем вам это? Что вы от меня хотите?
Он улыбнулся.
В дверь позвонили, и очень вовремя – вопрос, заданный сбитой с толку Тамарой, повис в воздухе. Сперанский пошел открывать.
– Тамара, это к тебе…
Глава 16
Шубин нашел уборщицу тетю Валю в подсобке, на первом этаже школы.
– Валентина Ивановна? – Шубин принялся тормошить ее за плечо.
