Автор
Свинцовые тучи над головой, дождь не идет, но крупные капли уже летят прямо в лицо. Ветер уносит их, приговаривая к еще большей буре. Улица перед глазами напоминает сцену из страшного фильма — лица людей размываются как на шарфике, глаза — злобные и недовольные, а нос кажется вырубленным для пугания. Машур всегда отправляет чужие порожняки, вызывая ужас среди прохожих....
— Э-э… Ну можно… — замялся парень, осознав наконец разницу в их весовых категориях.
Ерема ведь не тепличный овощ, он ведь и в морду мог дать очень легко.
— А что ты здесь делал? — спросил Ерема, кивком указав на верхние окна.
— Что я здесь делал? — удивился Кирилл. — Да я-то могу делать, я здесь свой…
— Понятно. — Ерема с укором глянул на Ульяну.
Кирюша и для нее свой, и для ее родителей. Ему ничего не стоило зайти за Ульяной, а не застав ее дома, остаться за праздничным столом. Уж ни к нему ли она так спешила?
— Ничего тебе не понятно! — Ульяна с упреком глянула в ответ.
— Поедешь со мной? — спросил Ерема.
Он не собирался ставить ее перед выбором. Ерема для себя все решил и Ульяну никому не отдаст, хочет она того или нет. И без присмотра ее больше не оставит. Но, видно, Ульяна поняла его не совсем правильно.
— Ну, хорошо… Только маме скажу… Подождешь? — спросила она, глянув на Кирюшу как на досадное недоразумение.
— Подожду.
И Ерема смотрел на Кирюшу. Парень заметно нервничал, жалея о том, что вышел к ним.
Ульяна ушла, Ерема вынул из пачки сигарету, зажигалку из кармана доставать не стал, вместо этого выразительно глянул на проходимца. Тот правильно все понял, дал ему прикурить, в прямом, разумеется, смысле. «Шестерка» что у кавказцев «шестерка», что у славян.
— Я тебя предупреждал? — спросил Ерема, выпустив дым Кирюше в лицо.
— Так я ничего!..
— Я ведь узнаю!
— Да нет, нет! — Кирюша, казалось, протрезвел.
— Наркотой балуешься?
— Да нет!.
— Чего так?
— Да ну его в пень!
— Кавказцев боишься?
— Ну-у… Они ведь спрашивали про тебя!
— Да? И что ты им сказал?
— А что я мог им сказать! Откуда я знаю, где ты был?
— Ничего не сказал?
— Нет! — Кирюша приложил к груди обе руки.
— Тогда откуда они знают, что там на рынке было?
— Ну, не знаю… — Кирюша отвел в сторону глаза.
— А они знают, что там было? Кто кого чморил, кто кого мочил? — Ерема пристально и с осуждением смотрел парню в глаза.
— Ну, знают… — голос у Кирюши дрогнул.
— Сдал ты меня, пес!
— Да нет! — В страхе перед расправой парень шарахнулся от него.
— Что ментам сказал?
— Да нет, не было ментов… То есть, может, и были, но меня не трогали.
— Точно?
— Точнее не бывает! — повеселел Кирюша.
— Значит, ментам про меня не сказал. Кавказцам сказал, а ментам нет?
— Ментам нет… И кавказцам не говорил!
— Говорил! — Ерема четко дал понять, что не верит Кирюше."
"Но тот нашел чем побить эту карту.
