Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
Уверен: вы не к такому привыкли. Я поинтересовался, где вы последние несколько лет проводили свой отпуск. Дважды на Мальдивах, в отелях класса люкс, потом были Сейшельские острова, Майами, Сардиния… Все это стоит десятки тысяч евро, и вам, как и Голицыну, это по карману. Но балтийский паром… — Алексей развел руками.
— Ну, хорошо, я вам скажу. Я уже понял, что вы не отвяжетесь. Димка Сажин меня попросил.
— А кто такой Сажин? — невинно спросил Алексей.
— Сажин — это Сажин, — отрезал Зебриевич.
— Только не пойте мне сказки об институтской дружбе.
— Я и не собираюсь.
— Но ведь Сажин простой менеджер в фирме у Даниила Голицына. А теперь, как выяснилось, холдинг «АNДА» вообще принадлежит его пропавшей жене.
— Чего? — уставился на него Зебриевич.
— Голицын переписал все свои акции на жену.
— Ах, вы об этом…
— Я вижу, для вас это не открытие, Семен Абрамович?
— Я же банкир, — пожал плечами тот.
— Вы кредитовали холдинг?
— Скажем так: я кредитовал Голицына.
— Что-то вы темните.
— Я сказал вам чистую правду, — невинно посмотрел на него Зебриевич.
— Сажин вас попросил поехать в этот круиз, и вы мигом подхватились, отправили детей в Тель-Авив, а сами с женой загрузились на паром.
— Точно так.
— Кто же такой Сажин?
Зебриевич молча пожал плечами. Так и не дождавшись ответа, Алексей начал перечислять:
— Простой менеджер, который получает скромную зарплату, все сколь-нибудь значимые покупки совершаются на деньги Дарьи Витальевны. Сажин не гнушается сесть за швейную машину и подогнать по фигуре дражайшей супруге купленный на барахолке костюм и даже как-то сшил своей дочке новогоднее платье для маскарада.
— С Дашкой небось разговаривали, — хмыкнул Зебриевич. — Представляю себе! Мол, муж тряпка, слюнтяй, типичный неудачник, глаза бы мои его не видели.
— Как в воду глядите, Семен Абрамович.
— Тряпка, как же! Это он у ног своей дражайшей Дашеньки пристроился мягким пушистым ковриком, но эта тряпка подчас прочнее титанового сплава! Давно уже никто не связывается с Дмитрием Сажиным.
— А что сказала на это Софья Исааковна?
— А что она могла сказать, она жена! Пошла собирать чемодан.
— А она знает, кто такой Сажин, или так же, как и Дарья Витальевна, пребывает в неведении?
— Дела моей Софы — это дети и кухня.
