– Ваша честь, мой клиент только что закончил юридическую школу Калифорнийского университета в Гастингсе и собирается сдавать адвокатский экзамен в Сакраменто на следующей неделе. Мы просим отложить все разбирательства до завершения экзамена, чтобы дать ему время сосредоточиться и подготовиться без нависшей угрозы возмутительной и бессердечной попытки разлучить любящего отца с дочерью.
Эбботы заметно вздрогнули от этих слов. Судья Чен окинул меня внимательным взглядом. Вероятно, я не был похож на «любящего» отца в данный момент, но все равно я продолжал сохранять неподвижность, словно камень, боясь разбиться, если сдвинусь с места.
– Есть еще одно дополнение, которое, по нашему мнению, может заинтересовать суд, – сказал Голлуэй.
– Господи, что еще? – прошептал я Джексону, который лишь молча приказал мне замолчать.
– Мистер Смит говорил, что его клиент обеспечил Оливии безопасный и адекватный уход, однако элементарное расследование показало, что Елена Мелендез, ее няня, не имеет лицензии на ведение детского сада. Она просто соседка, которая присматривает за Оливией по восемь часов в день, одновременно заботясь о своих двух маленьких детях.
Джексон вскочил на ноги.
– Я считаю, что состояние здоровья и счастье Оливии говорят сами за себя. Это не имеет отношения к делу, Ваша честь, и честно говоря, оскорбительно по отношению к миссис Мелендез, которая честно исполняет свои обязанности, и которой мистер Хаас платит за прекрасную заботу.
– Я просто говорю об общей среде, в которой растет ребенок, – добавил Голлуэй. – Мистер Хаас полагается на нелицензированный уход за детьми от миссис Мелендез, а иногда от Дарлин Монтгомери, соседки сверху.
Джексон поднял руку.
– В чем целесообразность данного замечания?
– Это важно, – произнес мистер Голлуэй. – Поскольку мисс Монтгомери была заключена в тюрьму по обвинению за хранение наркотиков три года назад. Она провела три месяца в тюрьме округа Нью-Йорк.
Мне показалось, что воздух в зале заседания упал на двадцать градусов, и я весь похолодел.
– Что он только что сказал? – вырвалось у меня. Слова сами собой вылетели из моего рта. Должно быть, я ослышался…
– Это правда, мистер Хаас? – спросил судья.
Джексон посмотрел на меня вопросительным взглядом.
– Я не… я никогда не…
Слова разрозненно крутились в моей голове, но я никак не мог собрать мысли воедино.
– Это было три года назад, Ваша честь? – переспросил Джексон, не сводя с меня взгляда.
