В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
— Да, но я уже успел повесить на тебя одну штучку.
Родион рядом присвистнул, а Антон хмыкнул.
— Что?
— Карин, давай потом…
— Что ты сделал? — не отставала я.
— Слушай, ты действительно думаешь, что я пропустил бы молоденькую новорождённую ведьму с адским потенциалом, да еще через сутки после гибели Марго? Конечно, ты меня заинтересовала, и я повесил на тебя небольшую сигналку. И Коваль должен был её почувствовать. Поэтому и не тронул.
— А с Ульяной ты тоже подстроил? — упавшим голосом переспросила я.
«Дура.
— Карин…
— Да, да, я поняла. Всё ясно.
— Проклятье! — рыкнул Грин, вскакивая и хватая меня за руку. — Пошли!
— Что? Куда? Пусти!
Но мужчина уже тянул меня в сторону, за яблоню. И сопротивляться ему не было сил.
— Пусти, — прошептала я, опираясь спиной о шершавый ствол и обнимая себя за плечи.
Неожиданно стало зябко. Несмотря на жару летнего дня.
— На меня посмотри!
Опять этот командный тон!
Взглянула, с вызовом задрав подбородок, который Грин тут же схватил, не давая дёрнуться.
— Не глупи, Карин.
— Уже не буду, — выпалила в ответ.
— Я не подстраивал нашу встречу у Ульяны. Да, сигналку повесил, но хотел найти позже и поговорить.
— Конечно, у тебя же там были дела с этой вампиршей.
Чувственная улыбка, от которой засосало под ложечкой.
— Мне нравится, когда ты ревнуешь.
— Отвали! — вспыхнула в ответ.
А он всё продолжал удерживать мой подбородок, приближаясь всё ближе.
— Такая чувственная, страстная… Почему я не могу насытиться тобой? Почему хочу снова и снова? — хриплый шепот у моих губ, и так сложно сдержаться.
— Ненавижу тебя…
— Знаю… и тоже хочешь.
Если бы проблема была только в этом.
Поцелуй — злой, полный неконтролируемой ярости и обжигающей страсти. Мы сразу начали задыхаться, болезненно вцепившись друг друга.
Боль и сладость в одном флаконе.
Я внезапно поняла, что с ним так будет всегда.
— Кара…
Этот шепот пронизывает до самых костей, затягивает нервы в узел и эхом звучит в опустевшей голове.
Не знаю, каких сил стоило отвернуться и отступить, цепляясь за ствол яблони.
— Надо идти.
— Надо…
Мы вернулись в тишине, и каждый сел на своё место, старательно избегая прикосновений и даже взгляда. Губы горели, щеки пылали, а у горла стоял ком.
