В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Этот поцелуй лишь всё усложнил.
— Выяснили? — холодно поинтересовался Антон. — Можем продолжать?
Я кивнула, чувствуя встревоженный взгляд Родиона, который чуть придвинулся ко мне. Послала мелкому улыбку, чтобы успокоился.
— Теперь многое стало понятным. Выходит, если бы я с самого начала всё рассказала, этого всего можно было избежать.
— Не вини себя, — возразил Грин. — Ты не могла знать. Но вернёмся к твоей просьбе и приказу отца.
Демон снова взял в руки брошенный листок бумаги и чуть сжал.
— Моё решение не изменится.
— А моё мнение ты выслушать не хочешь? — поинтересовалась я тихо, вертя в руках пустую кружку.
— Карин, ты не понимаешь всю степень опасности.
— А ты не имеешь права мной распоряжаться, — напомнила ему. — Наше соглашение…
— Я помню, — перебил он меня. — Просто поверь мне, пожалуйста. Мы с Беловым всё разведаем, узнаем. Если там безопасно, то я сам лично привезу тебя в дом. А сейчас побудь хорошей девочкой и не лезь в пекло.
— Хорошо.
— Умница."
"— Ты тоже… будь осторожен.
Новости о взрыве бытового газа в городе, в ходе которого был практически полностью разрушен особняк Шварц, поступили через пять часов после их отъезда.
Я помнила, как сидела в кресле, щелкая по каналам. Помнила, как смотрела новости, изучая видео с места трагедии. Журналистов не пускали близко, но кое-что можно было разглядеть: покорёженные стены, закоптевшие колонны, разрушенную и обвалившуюся крышу, стекло, которое сверкало под лучами солнца.
А дальше…
Кажется, там был мелкий. Он подскочил ко мне и тряс за плечи, пытаясь достучаться. Но больно не было. Я вообще ничего не чувствовала. Лишь холод у сердца, он сковал все мысли и чувства.
— Мам! У неё шок. Мам!
Мне подсовывали к лицу стакан с водой, пихали таблетки, но я отказалась.
Не хочу, не могу.
Слёз не было.
— Он жив, — сообщила я, поднимаясь. — Он жив, я точно знаю.
— Карин.
Это мама. Она смотрит на меня так сочувствующе, что хочется кричать.
Но я сдержалась, сжав кулаки.
Жив. Я знала, чувствовала, верила. Этот демон не мог так бездарно погибнуть. Не мог.
Звонок мобильного, за который я схватилась, как за спасательный круг.
— Да? — выдохнула в трубку, отворачиваясь.
— Карина? Карина, это ты? — пропищал знакомый голос.
Разочарование…
— Да. Здравствуй, Ульяна, — ответила я сирене, потирая виски.
Всхлип.
— Я… я видела репортаж. Испугалась за тебя… А Грин рядом?
— Нет. А что случилось?
— Мне нужна помощь.
