В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Что-нибудь еще или я могу идти?
— Ты ведь хочешь с ним поговорить? — вдруг спросил Елизаров, осторожно схватив меня за руку вновь и не давая уйти.
— С кем?
— С моим сыном. Ты хочешь с ним поговорить?
— Да, вы запрещаете?
— Ты мне нравишься. Умная, серьёзная, так непохожая на обычных ведьм. Ты поможешь ему навести порядок в душе. Я помогу.
— А что взамен? — сразу насторожилась я.
— Внуки, — оскалился демон в ответ. — Две штуки.
И, прежде чем я успела что-то сказать, утащил за угол и сразу же перенёс. Подмигнул и растворился в темноте, оставив меня неизвестно где.
— Карина?
В голосе Грина было столько удивления. Ну еще бы. Он точно не ожидал меня здесь увидеть.
Еще бы понять, где это «здесь» находится. Темно, мрачно, душно и пыльно. Множество стеллажей с книгами, тусклое освещение и парочка столов, заваленных талмудами. За одним из них и сидел Грин, который при моём появлении встал.
— Что ты здесь делаешь?
Вместо того чтобы ответить, я достала измятую страницу газеты и ткнула ему в лицо.
— Что это такое?
Лучшая защита — нападение.
Грин секунд десять изучал газету, потом поднял взгляд на меня.
— Милая фотография. С каких это пор ты встречаешься с Антоном?
— Визит вежливости. Не знала, что ты интересуешься сиренами.
— А, дело в этом, — равнодушно отозвался мужчина, наблюдая, как брошенный мною листок плавно опускается на пол. — Севастьянов поспешил.
— Хотел лично устроить мне сюрприз? Выдал все твои планы раньше времени?
— Скорее, желаемое за действительное.
— Да вот, решила быть в курсе последних новостей. Ты удивительно спокойно на всё это реагируешь.
— А что прикажешь, закатывать истерику и устраивать скандал? Пресса может написать многое, но не обязательно всему верить. Ты же отлично знаешь, какие отношения у нас с Ульяной.
— Не знаю, — парировала я обиженно.
— Ты всегда можешь спросить.
— Для этого тебя еще надо найти! Ты исчез на три дня! Три дня, Грин! И ни разу не позвонил.
— Было очень много работы.
— Так много, что не нашлось времени для одного-единственного звонка?
— Ревнуешь?
Вот и весь разговор. Опять вместо того, чтобы нормально поговорить, он выставляет виноватой меня.
— Я просто хочу знать правду. Мне кажется, я имею на это право.
