До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
— Кэтэлина, это ты только что чуть не спалила комнату, или мне показалось? — спросил Перс. — Ты в порядке?
— Это твой сын, ами, — улыбнулась де Авен.
— Да послушайте вы! — выдохнула я, наконец поднимая голову. Приступ слабости отступил, и я видела все довольно четко. — Мой ребенок в опасности, пока вы решаете, что делать с королем…
— С чего ты взяла, что он в опасности, кошка?
Я прищурилась, глядя на Сорина и надеясь, что передаю ощущение фирменного женского “на мужчину нельзя орать, он должен пугаться еще на этапе взгляда”.
— Ты был на помолвке, — ответила я. — Ты слышал вдову Бальмен. Она сказала, что проклятие, лежащее на короле, с момента помолвки ложится и на меня тоже. Это значит, что мой ребенок не родится до тех пор, пока он связан с королем.
— Это просто бредни старой сумасшедшей, — отмахнулся Сорин. — Пока я жив, я не дам в обиду ни тебя, ни моего ребенка. А сил у тебя будет хватать даже на то, чтобы спалить при желании этот замок.
— Помнил бы ты об этом до того, как попытался убиться, — вставил Перс.
— Я чувствую это, — возразила я. — Чувствую, что становлюсь слабее. Проклятье — не сказки.
— Сказки. Пока нет доказательств того, что это не так.
— Какие доказательства тебе нужны? — выпалила я. — Поверишь, когда все станет необратимым?
Произнести вслух то, чего я боялась больше всего на свете, не получилось. Как будто, пока я не называю беду, ее не существует.
— Не говори ерунды. Твоя задача — есть свой шоколад и не влезать в неприятности до тех пор, пока я не упрячу Ариана туда, где ему самое место.
Перс ударил по лицу рукой.
— Сорин, ради Огненного.
Лицо графини де Авен было сложным, и я спросила:
— Ты что-то знаешь? Ты единственная из нас всех разбираешься в ведовстве.
— Огненного ради! — воскликнул Сорин. — Причем здесь эти детские игры?
— Этими детскими играми графиня упокоила своего мужа, — возразила я.
— Уверен, благодаря тому, что в ритуал входил пункт “накрыть лицо спящего подушкой и подержать, пока заклинание не сработает”, — буркнул Сорин. — Ведовство — придворное развлечение, не больше.
— Как ты можешь так говорить после поединка с королем? Ты видел, на что он способен. Это ведовство. Драконья магия не способна управлять тьмой и льдом, ее стихия — огонь.
Сорин открыл рот и осекся. Ничего не ответил, только ругнулся себе под нос.
— Это еще не говорит о том, что с помощью ведовства можно насылать проклятья на чужих детей. Инес, что ты знаешь? — спросил он.
— Мне очень жаль, Кэтэлина, — прошептала графиня.
