До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Сорин! Никогда не умеет промолчать и схитрить!
Впрочем, чья бы корова мычала. Ладно. Может, король его вот-вот выпустит и это что-то типо ареста за хулиганство?
Твердо решив не думать о плохом, я тут же я спросила, как будто желая расковырять свежий порез посильнее:
— Вы что-то с ним… сделали?
— Всего лишь показал, что со мной стоит считаться, — небрежно махнул рукой король.
В этой нарочитости было много того, что показалось мне странным: голос был неправдоподобно мертвым, глаза смотрели в сторону камина, а не на меня, плечи даже под тяжелой одеждой казались задубевшими от напряжения.
Или я вообще ничего в этой жизни не понимала, или небрежность короля была такой же ложью, как дружелюбная улыбка прокурора.
— Почему здесь так холодно? — воскликнул он и поежился. Щелкнул пальцами, как будто выбрасывая в камин искру, и — ничего не произошло. Он повторил это еще и еще, а потом белое лицо короля стало серым.
— Велю повитухе топить получше, — сказал он.
Мне хватило ума отвести глаза и сделать вид, что я ничего не заметила.
То есть, тогда, в саду, это была не случайность: драконья магия отказывается повиноваться его величеству. В городе несколько месяцев назад все было в порядке, значит, с тех пор что-то произошло. Это первое. А второе — то, что он сделал в зале суда с Сорином, было ведовством. Тем самым, запрещенным. Должно быть, это выглядело как-то безобидно, иначе придворные наверняка бы отреагировали.
"— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — холодно сказал король и, когда я подняла на него взгляд, вздохнул, потер рукой лоб. — Как ты себя чувствуешь?
Голос его снова зазвучал мягко. От перепадов настроения короля мне хотелось сбежать куда-нибудь подальше. Ненавижу иметь дело с тем, чего не понимаю и что не могу предсказать! А король, однозначно, относился к этой категории явлений.
— Нормально, — настороженно ответила я.
— Хорошо, — ответил он и откинулся на спинку кресла. — Душно, — пожаловался он и потянул расшитый серебром воротник камзола в сторону.
— Открыть окно? — предложила я.
Температура в комнате была совершенно обычной и самой что ни на есть комфортной.
— Не нужно, ты не должна простудиться. — Взгляд его величества опустился на мой живот, и я с трудом преодолела желание закрыть ребенка руками. — Как это ощущается?
— Что?
— Носить ребенка.
