До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Глава 38
Когда-то, во время учебы на юрфаке, подруга сказала мне: “Катя, вот почему если где-то неприятности — то ты всегда рядом?” Я тогда заявила, что она сгущает краски. Ну подумаешь, увидела я, как преподаватель домогается до студентки и сообщила в деканат. Ну подумаешь, встряла в закупку университетом ремонтных материалов и заодно в свой первый суд, когда все пошло не так, как планировалось.
Я всегда была одной из тех, кому больше всех надо, и считала это своим достоинством. Вот, мол, какая я энергичная и неравнодушная, всегда в центре событий, а не на обочине жизни.
Сейчас я с огромным удовольствием вернулась бы в прошлое и пошла к психологу. Я бы села на удобную кушетку, посмотрела в глаза седому мужчине с блокнотом в руках и взмолилась: “Пожалуйста! Пожалуйста, можно сделать так, чтобы я оказалась на обочине жизни? Притушите во мне это стремление сунуть всюду нос! Плачу любые деньги!”
Оказаться втянутой в дворцовый переворот (еще и неудачный! вдвойне обидно), никогда не было моим желанием.
Я развлекала себя этими успокаивающими размышлениями, пока король вел меня по коридору в незнакомую часть замка.
Изнутри меня потряхивало от тревоги за Сорина. Где он? Что с ним? Успеет ли он спастись из Бьертана и, самое главное, захочет ли он спасаться?
Хуже всего то, что я увидела уже после того, как стражник вырвал меня из рук Сорина: у него на животе расползалось кровавое пятно — похоже, один из охраняющих меня стражников умудрился пырнуть Сорина мечом.
Он жив? Он в порядке?
Как я могу помочь и не сделать хуже?
— Ты выглядишь задумчивой, Кэтэлина, — невозмутимо сказал король, останавливаясь напротив широкой охраняемой стражниками двери.
Козырнув, стражники быстрым шагом направились прочь по коридору, и мне очень захотелось припустить за ними.
От короля волнами расходился холод. Не физический даже, а такой, который ощущается подкоркой, какими-то внутренними рецепторами. Когда он обернулся, глаза у него были серыми.
— Проходи, Кэтэлина, — сказал он, открывая дверь.
— А может, не надо? — пискнула я, но Ариан не обратил на меня внимания.
Ладно. Что может случиться плохого, в конце концов?
Хоть бы Сорин был в порядке!
Покои были шикарные — разумеется, ведь это личные комнаты короля. Залитые светом, наполненные золотом, лепниной и дорогими тканями. Слуги суетились: кто-то заправлял постель, кто-то выкладывал на стол у камина закуски, кто-то поправлял тяжелые портьеры.
