В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
А Мишке вообще никто…
— Тебя это расстраивает?
— Нет. Просто задумалась. О своем.
Князев подходит ближе, выдергивает стул из-под стола и присаживается рядом со мной.
Его ладонь накрывает мои пальцы. Снова вздрагиваю.
— Не передумала возвращаться через две недели? Может быть, со мной улетите?
— Не думаю.
Отмахиваюсь, аккуратно высвобождаю свою руку и беру телефон, показывая Мише всем видом, что разговор закончен и, вообще, его ждет сын.
Слышу шаги на лестнице, и только тогда выдыхаю.
Князев ушел наверх.
Улыбаюсь. Искренне. Я рада, когда Марк доволен. Он очень ждал отца. Соскучился, постоянно говорил о Мише. Моментами я начинала чувствовать себя виноватой. Трусишкой, которая просто прячется на другом краю земли от бывшего мужа, а страдает от этого ребенок…
Если бы не восторги Марка по поводу нашего нахождения на острове, я бы первым рейсом вылетела обратно домой. Но нет, с каждым днем сын все больше вливался в нашу маленькую райскую жизнь посреди океана и все реже вспоминал дом.
Можно было уже тогда выдохнуть, но совесть грызла. Перед Мишей, если честно. Я же фактически забрала сына и сбежала, да, в известном ему направлении… Но все же.
Эти мысли мучили, но я старалась их пресекать. До сих пор пресекаю. А когда слышу радостные визги сына, вот сейчас, так и подавно приходится заталкивать эти жуткие мысли куда подальше….
— Даш, — зовет мама. — Поговорить нужно.
— Что-то случилось? — оборачиваюсь.
Мама торопливо идет ко мне, усаживается рядом.
— Мам, что такое? — заглядываю ей в глаза.
— Доченька, мне Вика позвонила, — мама вздыхает. — Говорит, папа приболел. Простуду подхватил. Температура под сорок.
— И?
— Я поеду, наверное. И так засиделась.
— Ты серьезно сейчас?
— Даш, нам с ним нужно поговорить. Нормально. Обсудить, как дальше после этого всего жить. Не могу я больше тут прятаться.
Понимаю. В чем-то я ее очень понимаю…
— Ладно.
— Тебе, может, няню поискать на оставшиеся две недели?
— Подумаю.
— Я тогда собираться пойду?
— А билеты?
— Даш, — мама поджимает губы, выглядит как девочка. Щеки покраснели. Глаза в пол.
— Что?
— Я, в общем-то, купила уже. Еще на той неделе, когда стало ясно, что Миша приедет. Не хотела тебя одну бросать тут.
С улыбкой закатываю глаза и начинаю хаотично думать насчет помощницы. Одна Марка я в своем положении не вывезу.
Может быть, это Мишин план? Кто его знает. Подговорил мою маму.
