В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
Обнимает.
Чувствую его горячие ладони и мелко дрожу. Что происходит? Почему все это происходит?
— Во-о-от, — Марк бежит обратно с громкими криками с листиком в руке. Там, естественно, нарисованная им наспех картинка.
Я, он и Миша. Все держимся за руки, на небе огромное желтое солнышко.
— Это мы, — довольно вручает рисунок отцу в руки.
— Повешу у себя в кабинете в рамочку.
— Я тогда и маме нарисую, пусть она тоже повесит.
— Конечно, — улыбаюсь, рассматривая картинку.
— Папа, пойдемте на горку.
Марк юлой крутится вокруг нас.
— Ты и так сегодня упал, сынок. Давай завтра.
— Сейчас, мам. Пошли.
Муж первым поднимается на ноги и подхватывает с собой Марка. Мне протягивает руку. Выпрямляюсь, не игнорируя этот жест.
— У меня есть другая идея.
— Какая, пап? Сюрприз?
— Ну, можно и так сказать.
— А какой?
— Узнаешь. Мама, куртку нам возьми, — Миша смотрит на меня.
Я заторможенно киваю и иду в детскую за курткой. Потом соображаю, что, похоже, мы на улицу, и достаю Марку спортивный костюм, кроссовки и шапку.
— Давай переоденемся, — бросаю вещи на диван, пока Марк скачет по дивану. Миша в это время складывает что-то из холодильника в пакет.
— Я так, мам.
— Нет. Давай, — киваю на костюм, — переодеваемся.
Сын недовольно морщит нос, но снимает пижамную рубашку.
Помогаю ему одеться, чтобы было быстрее. Липучки на кроссовках он застегивает сам. Змейку на куртке тоже.
— Я готов, пап.
— Отлично. Даш, на твоей машине поедем.
— Ладно.
Лишних вопросов не задаю, потому что чувствую вину перед сыном.
Миша вытаскивает из гаража еще один пакет. Только гораздо больше.
Марк пытается заглянуть, что там, но Миша не дает.
— Потом. В машину забирайся, — открывает для сына дверь и берет из моих рук ключи. За руль садится сам.
Мы едем минут двадцать, Марк ерзает в детском кресле в ожидании.
Когда приезжаем в поле, расстраивается. Видимо, ждал чего-то другого.
Но, когда Миша наконец вытаскивает из багажника тот огромный пакет, в котором лежит воздушный змей, сын визжит от восторга.
— Ветра нет, — говорю так, чтобы Марк не услышал.
— Ага, — Миша кивает, а сам помогает Марку держать змея, который летать особо-то и не хочет. — За руль садись обратно.
— Зачем? — туплю, а потом соображаю. — А…
Князев засовывает Марка обратно на заднее сиденье и залезает туда сам.
— Даш, люк открой.
Делаю. Миша высовывается в люк, Марка тащит за собой. Сажает на крышу и держит.
