В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
Не жуй и не смотри, — взмахиваю руками и ставлю бутылку минералки обратно на стол. — И не улыбайся. Бесишь.
Обхватываю плечи руками и поднимаюсь к себе.
Все бесят. Каждый просто. Вика — в первую очередь. Вертихвостка малолетняя. В следующий раз я ей ее длинные ноги выдерну просто!
Уснуть не могу, потому что сначала думаю о назойливой сестрице, а потом вообще о бутербродах. Еще немного — и начнет слюна капать.
Когда посреди ночи открывается дверь, первая мысль, что посещает — Князев. Понятия не имею, что ему может быть надо, но это в его стиле — довести, а потом припереться среди ночи.
— Мам, — Марк шмыгает носом. — Мне приснился плохой сон.
— Иди ко мне, скорей.
Марк бегом залезает ко мне под бок и обнимает.
— Испугался?
Сын крутит головой, мол, нет. Глажу его по волосам. Обнимаю в ответ и закрываю глаза.
Просыпаемся мы в привычной позе, в которой спим, если Марк остается у меня. Ребенок валяется звездой посередине кровати, а я сплю где-то на самом краю.
Вылезаю из-под одеяла, умываюсь и спускаюсь на кухню готовить завтрак.
Быстро варю кашу, а когда снимаю ее с плиты, забываю, что взяла кастрюлю с металлическими ручками. Пальцы пронзает острой болью. Отдергиваю руку, громко взвизгнув.
— Обожглась?
Не реагирую на Мишин голос. Рассматриваю краснеющие подушечки пальцев и морщусь.
Князев в это время открывает кран с холодной водой и, ухватив меня за запястье, засовывает мою руку под поток холодной воды.
— Я бы справилась сама, — бормочу, пока он продолжает сжимать мою руку.
Откуда он здесь только взялся? Еще и так вовремя...
— Нормально? — Миша закрывает кран, а потом вообще дует на мои обожженные пальцы, чем вводит меня в какой-то космический ступор.
Сглатываю, сталкиваюсь с мужем глазами. Он все еще держит меня за руку.
— Да. Да. Все хорошо. Можешь отпустить.
Но он не отпускает. Оба не двигаемся. Это так странно. Мы разводимся.
— Спасибо. Я дальше сама.
Миша разжимает пальцы, но не отступает. Мы так и стоим вплотную. Я чувствую его тепло, слышу дыхание. Зажмуриваюсь на секунду.
Это гормоны все. Ничем иным свои странные ощущения я объяснить не могу. А их много. Слишком ярких и… Положительных.
Будто он меня из горящего дома на груди вынес…
— Хорошо. Аккуратней будь, — Мишин голос звучит тихо, с легкой хрипотцой.
— Вы чего тут? — верещит Вика.
