В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
А потом вспоминала злой взгляд Никиты, его плотно сжатые губы и терялась.
Мозг штормило точно так же, как и тело. Нервы шалили, как в далекие времена моей короткой беременности.
Все планы, которые составила себе на день, сыпались будто карточный домик.
Будь я в Гамбурге, успокоиться получилось бы просто. Несколько смен с короткими перерывами на отдых поставили бы голову на место.
Но ни в Москве, ни в Питере такой работы не было. Здесь занять мое время могли лишь фонд и свадьба.
В первом моя роль была слишком маленькой.
С Филиппом я даже встречаться боялась. Несмотря на обвинения Никиты, стыд за свою слабость никуда не делся. Казалось, Филипп по глазам прочтет, что я целовалась с другим и разрешала себя трогать.
После года ухаживаний, красивых свиданий и героического терпения такое поведение было настоящим предательством.
Не уверена, что на месте Филиппа сама смогла бы простить подобное. Никита все же ни к чему меня не принуждал. Мы хотели друг друга одинаково.
Ни одного смягчающего обстоятельства.
Но смелости вернуться в отель и сознаться тоже не было.
«Неделя! Нужно продержаться неделю!» — успокаивала я себя в такси.
«Это очень короткий срок!» — как мантру повторяла, когда прямо в машине заказывала билеты в Питер.
Ума не приложу, как Филипп поверил моей лжи про срочные дела и просьбу Наташи помочь с детьми.
Я врала не задумываясь. Несла полную чушь про то, что очень спешу и даже не успеваю собрать в отеле свои вещи.
Наверное, если бы Филипп задал хоть один уточняющий вопрос, я сдала бы себя с потрохами.
Но удача оказалась на моей стороне.
Жених смолчал. В бизнес-классе нашлось свободное место на ближайший рейс, и я улетела.
* * *Дома началась старая, забытая игра в ожидание. В тех же стенах. Того же мужчину. Снова без гарантий на его приезд. И без прав о чем-либо просить.
Словно привычка ждать, которая не лечилась ни годами, ни разводом.
Представить было сложно, как я выдерживала это раньше.
Вроде бы жена. А вроде...
В двадцать семь лет многое виделось совсем не так, как в двадцать два. Я помнила, что была тогда счастлива. Что умирать при каждом расставании и воскресать при каждой встрече, было как дышать воздухом — легко и неизбежно.
Но, несмотря на это, хотелось пожалеть себя прежнюю. Усадить на колени, погладить по спине и убедить, что так нельзя.
