Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
«Ты сама виновата во всем, что с тобой случилось!»
Хорошо, что мне пришлось отринуть обеты. Нет во мне благости, подобающей светлой сестре.
— Она очень хорошо о тебе отзывалась, — сказала мама. — И вообще мне понравилась. Нет, «понравилась», наверное, неправильное слово. Беседы с ней очень меня поддержали после того, как умер твой отец, Роналд вынужден был уехать, а ты чудом избежала гибели и пропала. Ее утешения действовали куда лучше, чем успокаивающие зелья королевского целителя.
Я заставила себя улыбнуться.
— Хорошо, что нашелся кто-то, кто мог тебя утешить.
Как же сказать ей, что я не желаю видеть Епифанию? Господь велел прощать, и не сама она приговорила меня; но как ни старалась, я не могла найти в своем сердце прощения. Нет, мстить я тоже не горела желанием. Просто хотелось забыть о ее существовании. Чтобы мне никогда не напоминали о ней.
Откуда-то из глубины сада донесся шум. Будто кто-то разговаривал на повышенных тонах.
— Что там за свара? — Мама вслед за мной вгляделась в сад. — Почему стража не может навести порядок?
— Пойду узнаю, — предложила я, обрадовавшись, что нашелся повод больше не говорить о Епифании.
Глава 39
— Сиди. Стражники разберутся. Просто сегодня все не в себе, после того как пропала магия. Я с утра решила, что Фейнрит покарал меня за грехи. Хорошо, что Роналд объяснил.
Может быть, мама была права. Когда люди напуганы, они могут сцепиться по любому поводу. И те, в саду, униматься не собирались. Ссорящиеся были слишком далеко, чтобы разобрать слова.
— Так вот, матушка Епифания очень поддержала меня, — вернулась мама к прерванной беседе. — Она обещала прийти сегодня, но задерживается.
— Возможно, ее тоже потрясла потеря магии, — предположила я, смирившись с тем, что этого разговора не избежать.
Впрочем, наверняка инквизиторы предупредили и обучили остальных хотя бы в главном храме. Едва ли Епифания впала в немилость после моего побега, как-никак там, на площади, она спасла жизнь Первому брату.
В саду на миг затихли. Потом снова раздались голоса — теперь уже только мужские, слов я по-прежнему не могла разобрать.
— Возможно, — согласилась мама. — Но я все же хочу ее увидеть. Думаю, ты тоже будешь рада ей.
